Глава 15

до сих пор хранится у меня, но жестокая смерть вырвала Шукшина из жизни...

Дневники Ф.М. Достоевского, записки А.А. Ахматовой, "Мгновения" Ю.В. Бондарева, завершающий творчество В.А. Солоухина "Венок сонетов" многое могут рассказать читателям о подготовке художни­ками своих творений. Выдающийся актер Ленинградского Большого драматического театра Евгений Лебедев в своей маленькой комна­тушке-мастерской показывал мне когда-то, как он, бродя по лесу в "охоте", по-солоухински, за грибами, наступил на корявый сук, взял его домой и на маленьком токарном станочке в этой мастерской вы­точил такой образ Бабы Яги, а позднее так воплотил его в спектакле для детей, что дети были без ума от восторга, а все театроведы при­знали, что такой Бабы Яги никто и никогда вообразить себе не мог. И образ лошади Холстомера он создавал и в лесу, и в своей мастер­ской, и на сцене во время репетиций.

В.М. Шукшин каждого сыгранного им как актером героя "вы­живал" и "выжимал" из себя, как и материал каждого поставленного им фильма он черпал из глубокого чувствования, переживания и знания им жизни, "прогоняя" его через свой характер и через свои не только представления о жизни, но и твердую жизненную пози­цию, отстаивая которую, он часто вступал в ожесточенные схватки с руководством советского кинематографа. Он, как и А. Тарковский, поставил за свою творческую жизнь немного фильмов, но каждый из них принимался зрителем с огромным интересом, хотя "Андрею Рублеву" и "Иванову детству" А. Тарковского и "Калине красной" В. Шукшина в прокате чинились всяческие препятствия, начиная с назначения малого тиража их печатания и заканчивая решениями партийных властей некоторых областей вообще не показывать их со­ветскому зрителю.

Есть еще и этап окончательного воплощения замысла и внутрен­него редактирования творцом уже готового творения, называемый некоторыми художниками "окончательной доводкой". На этом эта­пе все роды и виды искусства в разные эпохи отличались большим

332

ХУДОЖНИК И ХУДОЖЕСТВЕННО-ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

разбросом в том, что называется "свободой художественного творче­ства". Наиболее свободными всегда представлялись музыканты, жи­вописцы, скульпторы и рисовальщики, хотя заказчики скульптур, монументов, памятных знаков и стел довольно часто вмешивались в творчество художников. С живописцами и рисовальщиками посту­пали проще: их произведения либо принимались на выставки, либо отвергались. Выставочные залы и салоны нередко создавали не все­гда компетентные в искусстве, но богатые люди, вкус которых не от­личался требовательностью и высоким уровнем. А вот архитекторы, как мне представляется, всегда приступали к воплощению замысла только после одобрения проекта заказчиком, будь то отдельный бо­гатый человек, мэрия, совет города или любого населенного пункта, король, царь или император и их дворы. Да и в процессе осуществ­ления проекта, например, Собора Святого Петра в Риме Браманте, Рафаэлем и Микеланджело Папа Римский лично вмешивался в творчество великих мастеров. В литературе, видимо, царила свобода творчества, пока не появились сначала мастерские переписчиков, затем — издатели со штатом редакторов, а позднее — и государст­венная цензура, если не губившая многие замыслы, то подправляв­шая и редактировавшая их так, что от замысла и от замысленного ху­дожественного строя произведения мало что оставалось. Например, величайшего гения России А. С. Пушкина при Николае I обязали показывать свои творения либо лично императору, либо шефу поли­ции Бенкендорфу, которые и выносили приговор сотворенному — печатать или нет, рекомендовать к исполнению музыкального тво­рения гения в концертных залах, для записей или пусть оно звучит только в салонах для избранной публики. Да еще и торговцы нередко вмешиваются в этот процесс, либо принуждая бедствующего худож­ника отдавать свои творения за гроши, либо отвергая их, как не со­ответствующие вкусам публики. А когда появились театр, кинема­тограф, радио и телевидение, а теперь и компьютерное искусство, произвол над художником принял вселенские масштабы: "читатель не поймет вашу заумь", "зритель не пойдет на ваш спектакль или

333