Глава 11

При этом, я, конечно, соотнес героический поступок с эстетиче­ским идеалом, ибо из истории литературы и других искусств знал, что были герои произведений, которые совершали подвиги и в про­тивоборстве с носителями положительных, прогрессивных деяний в истории человечества. Их поступки и действия, также совершавшие­ся иногда с напряжением и проявлением невероятных сил, с прояв­лением мужества, стойкости и храбрости, в общем, наносили вред и зло социуму, сыновьями и дочерьми которого они являлись.

Тогда нужно было тщательно рассмотреть проблему обществен­ного долга, ибо в нем заключалась оценочная сущность и стремления к идеалу, и содействия его реализации в жизни. Разумеется, выявле­ние сущности общественного долга рассматривалось применительно к характеру общества и его месту в общей истории прогрессивного социокультурного развития человечества. Долг и верность родине, народу, обществу в то время были в эстетически-оценочной деятель­ности людей, действовавших во имя интересов народа (теперь боль­ше говорят — социума) через "не могу" с предельным напряжением всех физических, моральных и духовных сил. Теперь, в условиях по­стмодернистского существования, когда уже почти совершилась атомизация всех основанных на западной цивилизации социумов, когда ведущей идеей в жизни становится единение членов общества не во имя торжества добра, справедливости, равенства, а во имя эго­центрических интересов каждого, не может быть и речи о служении общественному долгу и общественным интересам. Но когда случа­ются чрезвычайные экстремальные ситуации, тогда и проверяется, имеют ли те или иные нравственные нормы либо философско-теорические обоснования под собой жизненную почву. Когда 11 сентября 2001 года российский гражданин, рискуя собственной жизнью, спас жизни около 60 человек, а сам погиб, он выполнял свой долг перед человечеством, но не перед народом США. Он по своему воспитанию, по духу и душевному складу человеческому не мог поступить иначе.

238

АНАЛИЗ ОСНОВНЫХ ЭСТЕТИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ

Там же, в этой страшной ситуации, сотни и сотни людей в панике спасали только самих себя и больше ни о чем другом не беспокои­лись. Это ли не антигерои, это ли не трусливые личности? Разве ма­ло было таких людей в человеческой истории? Если бы их не было, то ни один народ не смог бы сложить свои эпические произведения и мифы. И дело не только в высоком сознании общественного чело­веческого долга и в его автоматическом выполнении. Любое автома­тическое, бездумное, несвободное действие человека не может рас­сматриваться как героический поступок. Рудольф Ланг, начальник фашистского концлагеря "Освенцим", верный своему автоматиче­ски понимаемому и исполняемому долгу, отправил в газовые камеры 2 миллиона 600 тысяч человек. Он не может рассматриваться ни как герой, ни как антигерой; он просто изверг, чудовище почище любых мифических чудовищ. Он воспитан был фашистским режимом⁴, многие установки которого современный постмодернизм обрушива­ет на чувства и сознание современных молодых европейцев. Ведь по­стмодернисты не ведут речь о подлинной свободе человека, которая может быть связана только с его благодетельным творчеством, а не лишь с "раскрепощенной чувственностью", спонтанно и инстинк­тивно нацеленной на свободный секс. Теперешнее сексуальное ос­вобождение может рассматриваться как завершение "сексуальной революции" середины XX века.

На фоне антигероев или трусливых людей, поведение и поступки которых также оцениваются эстетически, но со знаком "минус", ге­роический подвиг, поступок выглядит даже значительнее и весомее, чем на фоне обычных, повседневных поступков обычных простых людей. Героические подвиги и поступки только в исключительно трудных и предельно опасных ситуациях могут быть представлены как повседневное явление. В обычных же ситуациях они, как яркая вспышка, взбудораживают, осветляют ярким светом жизнь народа,

⁴ См. роман французского писателя, узника лагеря "Освенцим" Робера Мерля "Смерть мое ремесло".

239