Глава 1

вырабатывается отношение познавательное, гносеологическое. Ведь каждое понятие "схватывает", запечатлевает в себе не весь чувствен­ный опыт человека, а лишь те его стороны, которые порождены каж­дый раз неповторимыми и всегда реальными познавательными жиз­ненными потребностями человека и конкретными жизненными си­туациями, возникшими здесь и сейчас. Хотя в самом этом реальном чувственном опыте всегда содержатся и другие данные, которые не всегда фиксируются чувственными "потребностными" состояниями.

Разумеется, человек не всегда находится в процессе конкретных чувственных взаимодействий с миром в "потребностном" состоя­нии: он нередко пребывает в состоянии созерцания, которое ни на что не нацелено, то есть в состоянии без установки, говоря языком Д.Н. Узнадзе, когда хоть на миг удовлетворены его сиюминутные жизненные потребности. И тогда из состояния "чувственного благо­денствия" для мышления и осмысления может ничего и не последо­вать, не всплыть и не прорасти в мысль, если в орбиту зрительного или слухового, осязательного или даже вкусового, обонятельного внимания не попадет нечто необычное и эмоционально "заразив­шее" человека; тогда оно и не "разбудит мысль". Во введении к книге "Красота и мозг" И. Ренчлер, Б. Херцбергер и Д. Эпстайн на­чинают свои рассуждения с известного утверждения Д. Юма о том, что "красота вещей существует в воспринимающем их сознании", и признают, что одним это утверждение покажется странным, а дру­гим очевидным. А затем они пишут: "Но кто же станет утверждать, что красота предмета возникает не в итоге его наблюдения нами и что она независима от структуры и функций нашего чувственного восприятия?"⁸. Ответ-то как раз и кроется в таинстве чувственного восприятия, органически объединяющего или соединяющего в себе тело и дух или материальное и психическое — в образе. И это обес­печивается "необычайной пластичностью и обучаемостью" именно

⁸ Ренчлер И., Херцбергер Б. и Эпстайн Д. Красота и мозг. Биологические аспекты эстетики. — М., 1995. — С. 12.

32

ЧУВСТВЕННЫЕ РЕАКЦИИ ПЕРВОБЫТНОГО ЧЕЛОВЕКА

человеческого мозга, предстающего, как всегда открытая, физиче­ским языком говоря, нелинейная система, заряженная никогда не иссякаемой творческой энергией познания мира и поиска новых пу­тей благотворного взаимодействия с ним. Еще в 60-е годы XX века К. Прибрам утверждал: "Существуют врожденные механизмы фор­мирования Образов, но гештальтисты были неправы, когда утвер­ждали, что это единственный механизм восприятия"⁹.

Самое главное и чрезвычайно значимое именно для эстетики открытие нейробиологов, психологов, антропологов, философов, художников, поэтов, а затем и генетиков конца XX века заключается в открытии четырех исходных для человеческого мозга начал, выра­жающихся в поведении человека, а мы бы добавили — в его деятель­ности. Вот эти начала: неотделимость "от вечной тяги к самовыра­жению, самовозвышению, радости и просвещению. Побуждение сотворить что-либо прекрасное или значительное из самого себя и из окружающего раскрылось как всеобщее человеческое свойство, объединяющее все человечество как по вертикали — через всю его историю, так и по горизонтали — через границы самых непохожих культур"¹⁰. Вот это "через границы самых непохожих культур" для эстетики представляется самым существенным показателем станов­ления ее как философской преднауки (имплицитная эстетика, то есть становящаяся скрытно) и науки (эксплицитная эстетика, то есть уже ставшая, конституировавшаяся), в лоне которой формируются универсальные представления и понятия, без которых вообще не­возможно представить научное знание. И в имплицитной, а позднее и в эксплицитной эстетике постепенно, но неумолимо осуществлял­ся выход эстетики за пределы, границы природного начала, по­скольку в чувствах, мыслях, воображении и фантазии человека тво­рились образы, не всегда неотделимые от природы, но рожденные в

⁹ Прибрам К. Цит. соч. — С. 131.

¹⁰ Там же. — С. 14.

33