Глава 4

к птицам с просьбой повременить с возвращением нового дня; об­ращение к двери, отделяющей юношу от любимой им девушки, опи­сание и восхваление ее достоинств и красоты... Затем они (мотивы) прозвучат у великих лириков Греции и Рима: Сафо, Анакреона, Феокрита, Катулла, Вергилия, Горация, Проперция, Овидия, будут восприняты трубадурами и миннезингерами и от них перейдут к по­этам Возрождения"¹⁴ и даже до наших дней.

Нас особенно привлекает тот факт, что в дошедших до нас фраг­ментах философских диалогов, в мифах и лирике, так же как в "Эпосе о Гильгамеше", впервые появляются понятия красоты и да­же прекрасного, которые, по всей видимости, в сознании людей воз­никли, выработались задолго до появления письменности и реально воплотились в их разнообразном художественном творчестве, а в первых письменных источниках осознанно стали применяться для выделения красоты ("нефер" у древних египтян) любимой девушки, богов и богинь. Однако в культурах древних египтян и шумеров кра­сота богов и богинь представляется по-разному. Если древние егип­тяне, у которых многие боги представлялись в виде разных животных, по крайней мере символизировались головами разных животных, то красота их связывалась не с обликом животных, а с физической и нравственной красотой человека и с красотой солнечного света. Синтез красоты человека и солнечного света породил у древних египтян понятие прекрасного (нефер). А включение в понятие кра­соты и прекрасного нравственной красоты человека представляется первой попыткой органического соединения добра и красоты, с раз­витием научного знания к которым гораздо позже присоединится истина, дав человечеству на всю дальнейшую историю социокуль­турного развития тот эстетический идеал, культуротворящая роль которого никем не может быть переоценена.

¹⁴ Кошелева Л.С. Египет // История эстетической мысли. — Т. 1. — С. 62 Лирика Древнего Египта. — М., 1965. — С. 12-13.

92

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

Для шумеров же прекрасной представлялась духовно-ритуальная деятельность человека, доставляющая ему духовное, а не плотское удовольствие, которое человек испытывал при приеме пищи. Таким образом, человек, в понимании шумеров, вел двойственную — внут­реннюю и внешнюю — жизнь, что выражено в их поговорке:

Внутри (нас) — благо, вне (нас) — прекрасное, в еде — основание (нашего внутреннего блага), в молитве — наказ (богам — осно­вание прекрасного)¹⁵.

Потому у шумеров основным, или главным, искусством были ар­хитектура и музыка как доступные всему населению шумерских го­родов-царств, письменность которым была недоступна из-за негра­мотности, говоря современным языком. Огромные храмовые ком­плексы, называвшиеся зиккуратами, обязательно возводившиеся в каждом городе-царстве, собиравшие на ритуальные действия и обя­зательные религиозные службы, играли основную эстетико-воспитательную роль в течение многих веков. Кстати, отметим такую же эстетико-воспитательную роль храмовых комплексов Древнего Египта. Они также возводились в каждом городе-номе, но особой величиной и пышностью они отличались в столицах Древнего Егип­та Фивах, Луксоре и снова в Фивах после смерти Эхнатона. Здесь следует обратить внимание на то, что было нами замечено еще тогда, когда речь шла о пещерных храмах первобытных людей: в каждом храмовом комплексе обязательно были отдельные, как правило, са­мые роскошные храмы, в которые допускались только цари или фа­раоны с самыми крупными и приближенными сановниками. И в этих храмах молились главным богам и особенно богиням любви (Иштар — у древних египтян и Инана — у шумеров). Конечно, эти богини были прекрасными, как прекрасными были и их мужья Оси­рис и Думузи. Широким массам населения номов и городов-царств

¹⁵ Gordon E. Sumerian Prowerbs Glimpses of Everybody Life in Ancient Mesopo­tamia. — Philadelphia, 1959 — Tabl. 1, 102.

93