Глава 15

переживания повышая его жизненный потенциал. Нередко случает­ся так, что зритель, например, в театре воспринимает героя спектак­ля, как реального человека, как будто зная все его душевные движе­ния и помыслы. Например, в начале 60-х годов XX века в одном из американских театров произошел сенсационный трагический слу­чай: один из зрителей, сидевший в первых рядах, не принял отрица­тельного персонажа, издевавшегося над девушкой, вынул кольт и пристрелил его, как он потом объяснил, мерзавца и негодяя. Всем известны случаи, когда в музеях обливают картины кислотой или режут бритвой, как это случилось когда-то в Третьяковской галерее (один из посетителей порезал картину И.Е. Репина "Иван Грозный убивает своего сына"). Поэтому теперь самые выдающиеся шедевры живописи заключаются в рамы с бронированными стеклами. Когда в Москву из Лувра привезли портрет "Моны Лизы", гениальное по­лотно Леонардо да Винчи, он был заключен в бронированную раму. В такой раме он висит и в 13-м зале Лувра, а за поведением публики в этом зале следят несколько телекамер. История что-то не припом­нит, чтобы так оберегалась какая-нибудь даже сверхфантастическая научная истина, изобретение или технический станок, аппарат или машина.

Иногда зрителю или читателю кажется, что он знает героев лю­бимых произведений лучше, чем своих даже самых близких друзей. И это знание дает ему воображение, благодаря которому каждый из нас, сидя за книгой, находясь в театре, в кино, в музее или бродя по городу, становится сам себе писателем и режиссером, художником, актером, музыкантом и вокалистом. Этим восприятие произведений искусства отличается от восприятия нами в повседневной жизни яв­лений природы и всей реальной действительности: художественное восприятие обязательно есть оценивающее восприятие, а обыденное восприятие больше предстает как простое созерцание, чаще всего не останавливающее наше внимание, а иногда даже не оставляющее никакого следа в наших чувствах. Это либо слуховое, либо зритель­ное ощущение и не более того. Художественное же восприятие, тем

350

ХУДОЖНИК И ХУДОЖЕСТВЕННО-ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

более в целенаправленном общении с искусством, вызывает оценку, переживание, эмоцию и интерес, хотя мы и понимаем, что имеем дело не с реальностью, а с игрой воображения и с "работой художе­ственного чувства и особенно — вкуса".

Художественный вкус открывает читателю, слушателю, зри­телю путь от внешней формы к внутренней и от нее к содержа­нию произведения. Чтобы этот путь был успешно пройден, необ­ходимо соучастие воображения и памяти, эмоциональных и интеллектуальных сил психики, воли и внимания, наконец, веры и любви, т.е. тот же целостный психический комплекс душев­ных сил, которые осуществляют творческий акт¹.

Поэтому еще раз заключим, что восприятие художественного произведения даже начинающим читателем, слушателем, зрителем, а тем более уже опытным любителем искусства есть творческий акт, который по-разному осуществляется абсолютно у всех любителей искусства, сколько бы их ни было на свете, потому что в мире невоз­можно встретить даже однояйцовых близнецов с одинаковой спо­собностью художественного и эстетического восприятия.

¹ Каган М.С. Эстетика как философская наука. — С. 303.

351