Глава 8

современной молодежи. Изобретение этих "высших ценностей", к сожалению, — заслуга философии и эстетики постмодернизма второй половины XX века. Именно он (XX век) во второй своей по­ловине ринулся в пропасть постмодернизма и даже постпостмодер­низма, для которого человеческая чувственность в классическом прос­вещенческом представлении, философски обоснованном И. Кантом как исходный пункт познания, вышла из "берегов человечности" и познавательной значимости. По Ж.-Ф. Лиотару, она должна быть спонтанной, раскованной, инстинктивной, то есть никак не подго­товленной всем предшествующим культурным развитием к нараста­нию в ней человечности. Постмодернизм усиленно пытается вернуть человечество, особенно молодежь, к допервобытному состоянию. Очень точно этот современный поворот постмодернизма к дикости охарактеризовал А. С. Панарин:

На основе такой чувственности происходит явная бестиализация, "анимализация" человека (выделено нами. — Н.К./.. И вот, с подачи адептов раскованной постмодернистской чув­ствительности по всему мировому пространству пошел гулять "естественный человек" с его телесными практиками... Если раньше переход от местного к универсальному или глобальному человеку осуществлялся через культуру — посредством стра­тегии все более высокой сублимации, ведущей от приземленной "местечковости " к горним универсалиям свободного разума, то теперь он осуществляется через десублимацию — погружение в телесную стихию вечного инстинкта⁴.

Постмодернизм всеми силами способствовал крушению класси­ческой системы ценностей и установок. Он вообще не ведет речь о социализации новых поколений землян, о необходимости их обра­зования и участия в разумном бытии. Взрывная студенческая весна 1968 года так и не ушла из сознания постмодернистов. Они до сих

⁴ Панарин А. Искушение глобализмом. — М: ЭКСО "Алгоритм", 2003. — С. 236.

182

ФИЛОСОФСКО-КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ...

пор пребывают в летаргическом сне "купания в раскованной чувст­венности", хотя французский кинорежиссер Андрэ Кайат в блиста­тельном трагическом фильме "Дорога на Катманду" и французский же писатель Робер Мерль в повести "Стена" представили глубокий художественный анализ бесперспективности и трагической неиз­бежности такого существования.

Но вернемся к разговору о расширении распредмечивающей практики человека в общении. Это чувственно-эмоционально и ра­ционально-интеллектуально расширенное пространство общения и творчества естественно приведет к совершенствованию в деятельно­сти людей более технологичной и информационно насыщенной практики опредмечивания добытых и получаемых, открываемых со­временными исследователями знаний. Сотворенная предшествую­щими поколениями и творимая нынешними поколениями культура может оказать и окажет благотворное влияние на все сферы бытия (Космос, Природу, Общество и Человека), каждая из которых не только познается, усваивается и осваивается человечеством как ду­ховно, так и материально, открывая, наконец, реальную перспективу движения человечества к ноосферным взаимодействиям с миром, в которых характер духовной и материальной деятельности и творче­ства человека будет целиком во "власти" гармонии и процесса не­престанного и бесконечного совершенствования. Может быть, свер­шится в истории культурного развития человечества еще хотя бы один эпизод, когда реальное почти совпадет с идеальным и окажется в какой-то мере реализованным эстетический идеал единства исти­ны-добра-красоты. Хотя эстетика никогда еще не утверждала, что, в принципе, эстетический идеал когда-нибудь будет полностью реали­зован. Это возможно представить себе только виртуально, поскольку мозг человеческий никогда не остановится ни в познании, ни в ста­новлении, ни в совершенствовании всего того, что уже создано, ни в передаче всем последующим поколениям людей всего накопленного и сотворенного, ни в стремлении постоянно стремиться получать наслаждение и радость от творчества, выше которой ничего на земле

183