Глава 4

высшую красоту созерцать было не дано. Не здесь ли, а еще рань­ше — в особой пещере Альтамиры и в верхнем зале Каповой пеще­ры, проклевывались основы массового искусства? Вот в какие безд­ны может нас погрузить иплицитная эстетика, бездны, втянувшие уже в Новое время огромные массы населения Земли в массовую культуру низкого эстетического чувства, вкуса и сознания!

Еще на одно различие в эстетике Древнего Египта и шумеров сле­дует обратить внимание. Это — большая реалистичность и гуман­ность древнеегипетской культуры и искусства и мифологичность и даже тотемность культуры и искусства шумеров, что нашло отраже­ние и в литературе, появившейся в результате почти одновременного возникновения или изобретения письменности египтянами и шуме­рами. Если в Древнем Египте изобретение письменности очень бы­стро вызвало появление высокохудожественной и многожанровой литературы, то у шумеров письменность сосредоточилась на гимнах, ритуальной и культовой литературе, комментирующей ритуалы и их атрибуты типа мифа-ритуала. Только эпос можно записать в число особых литературных достижений шумеров. Следует учесть и тот факт, что

...тотем, родовое "я", объективированное в нем, были для шуме­ров центром, из которого разбегались лучи представлений о пре­красном. Свое единение с тотемом шумер ощущал прежде всего чувственно, органично сплетенным с половой сферой через при­нятие семени... Тотемное отождествление каждого индивида родового общества со своим предком, мыслимым в виде живот­ного, насекомого или растения, тотемное чувство рода в древнем человеке были возможны лишь благодаря наследованию родовой сущности через семя, которое даровалось человеку его родовым богом (первоначально предком-тотемом). Семя считалось пре­красным божественным даром¹⁶.

¹⁶ Кифишин А. Г. Шумер и Вавилон // История эстетической мысли. Т. 1. —С. 81.

94

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

Украшение храмов у шумеров также определялось тотемическими верованиями. Обязательное присутствие в храмовых украшениях света роднит шумерскую храмовую архитектуру с египетской, но и свет здесь определялся не богом, а тотемом. Все прекрасные предме­ты обязательно должны сверкать, вызывая в то же время у молящих­ся ужас, трепет и преклонение.

Если древние египтяне не особенно интересовались формой про­изведений искусства, то для шумеров представление о сущности воспринимаемых предметов и явлений непостижимо вне формы. Они знали также технику создания формы, что можно проследить на образах "Эпоса о Гильгамеше", в которых внутреннее и внешнее органично сливались, представляя в слиянии высшее совершенство. Форма оценивалась ими со стороны цвета, симметрии, равновесия, ритма, запахов, вкусовых и слуховых ощущений.

Шумеры умели ценить прекрасное. Они знали, что прекрасное редко, оно содержит таинство, о нем следует кричать повсюду и везде, его произносят тихо, как святая святых — имя человека или бога¹⁷.

Поэтому не умевшие читать и писать представители простого на­рода шумеров создавали пословицы и поговорки, в которых заклю­чена не только мудрость народа, но и его эстетическое сознание.

Серьезной эстетической трансформации шумерская культура подверглась за несколько веков до возникновения Вавилонской ци­вилизации (XVIII-XII в. до н.э.). Прежде всего, перерождается и ут­рачивает свое влияние тотемная религия, а мир четко разделяется на божественный (космос и небо) и человеческий (земля). В ответ на такое разделение появились и два вида прекрасного — божественное и человеческое. "Эпос о Гильгамеше", или "О все видавшем", утверждает ответственность богов за человеческие дурные поступки.

¹⁷ Там же. — С. 86.

95