Глава 4

КИТАЙ

Процесс становления эстетического сознания китайцев совер­шался почти одновременно со становлением эстетического сознания индийцев. Тот же VI в. до н.э. является, по источникам, исходной точкой начала философского осмысления эстетического сознания народа, хотя можно быть уверенным, что в сознании народа к этому времени уже существовали довольно четкие, если не этические и эс­тетические понятия, то представления, закрепившиеся в чувствах, вкусах, переживаниях, поведении и поступках народа, то есть в его менталитете.

Сразу же следует обратить внимание на одно существенное отли­чие процесса не столько становления (эти процессы, вероятно, у всех этносов и народов протекали, как говорят, по одному сцена­рию), сколько осмысления и понимания сути понятий, возникших вместе со становлением эстетического сознания. Речь идет о том, что у других народов становление эстетического сознания и процесса его осознания и перевода в понятия, в первую очередь, проистекал из взаимодействия человека с природой, а гораздо позже включались и социальные, то есть общественные процессы, чувственные и эмо­циональные переживания людей. В Китае же, судя по сохранившим­ся источникам, с самого начала осмысление чувственности и мыш­ление осуществлялись на изучении закономерностей развития и взаимодействия и природы, и общества, естественно, и человека с природой и обществом. Можно, таким образом, сказать, что станов­ление эстетического сознания китайцев происходило в природно-социальном процессе.

Мир на мифологической стадии развития перед китайцами пред­стал сразу как художественная действительность, в то время как у всех других народов сначала вырабатывалось свое миф-представление об устройстве мира и его сути, а затем начиналось его художественное "освоение". Китаец изначально столкнулся с хаотическим нагро­мождением вещей в мире и был поставлен перед необходимостью

ПО

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

самостоятельно разбираться в этом нагромождении по образу богов. И начал он с мифов культа плодородия, формированию которого противостоят страшные и ужасные, враждебно настроенные по от­ношению к человеку боги-чудовища и страшилища. В этом хаотиче­ском мире идет жесткая враждебная и непримиримая борьба за гла­венство. Чувство поклонения и страха, восхищения и ужаса не могло не возникнуть у китайцев от таких богов, но эта же ситуация преодо­ления страха и ужаса вынуждала их вырабатывать в себе силы и сме­лость противоборства силам, несущим гибель. Жизнь-то настоя­тельно требовала ее защиты. Потому просто должен был появиться человек-герой, противостоящий этой губительной силе и побеж­дающий ее:

Хтоническая богиня Нюйва побеждает Черного дракона — оли­цетворение водной стихии, приносящей немало бед человеку; Охотник расправляется с множеством чудищ — носителей хао­са, среди которых Змей Сю, Смерчь, Огромный вепрь и другие божества первого поколения богов³⁶.

Невозможно припомнить такой жуткой хаотической мифологии о строении мира еще у какого-либо народа.

Но кажется, что именно социально-природный характер станов­ления китайского эстетического сознания потребовал такой художе­ственной мифологии: расправившись с ужасными богами-чудови­щами, богиня Нюйва

...чинит поврежденный во время схватки титанов небосвод и вы­ступает в качестве демиурга в мифе о сотворении мира; Охот­ник поражает из своего лука девять из десяти взошедших на не­босвод Солнц-Воронов и тем спасает мир от гибели; Желтый предок (Хуанди) одолевает бога войны Чию и утверждает мир на

³⁶ Померанцева Л.Е. Китай // История эстетической мысли. — Т. 1. С. 130.

111