Глава 4

высеченных из камня эротических скульптур, "прорастающих" просто-таки из главной для чувственности и всей чувственной жизни инду­сов проблемы любви, переполняющей все музыкальные жанры и синтезирующей в себе танцевально-жестикуляционную и мимиче­скую повседневную жизнь в эмоционально сухих познавательных рациональных заключениях? А ведь только к ним в виде "конечной" истины стремится мудрец. Приведем довольно обширный раздел из "Катха упанишады" ("Истории эстетической мысли"), в котором стремящийся к постижению истины Начикетас отказывается от всех соблазнов и благ жизни. Бог Яма говорит Начикетасу:

"Какие не бывают труднодостижимые желания в мире

смертных — проси себе вволю все, что желаешь.

Вот красавицы на колесницах, сопровождаемые

музыкой, — такие недоступны людям.

Пусть, подаренные мною, они служат тебе, Начикетас, —

не спрашивай только о смерти".

[Начикетас сказал:] "Преходящи [эти удовольствия]

у смертного, о Антака, они иссушают силу всех чувств,

Да и жизнь-то вся коротка. Пусть же [остаются] у тебя

Повозки, танцы, пение" (Кат I, 1. 25-26).

Все предметы внешнего мира, в том числе произведения искусст­ва, а также все органы чувств отвлекают человека от узрения истины, поэтому индийский мудрец отказывается от всего этого: »

1. Самосущий проделал [для чувств] отверстия наружу — пото­му [человек] глядит во вне, а не внутрь себя.

[Но] великий мудрец, стремясь к бессмертию, глядел внутрь себя, закрыв глаза.

2. Неразумные следуют внешним желаниям, они попадают в рас­простертые сети смерти.

Мудрые оке, узрев бессмертие, не ищут здесь постоянного среди непостоянных [вещей] (Кат II, 1. 1-2).

106

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

Только внутри себя можно узреть истину — бога: "[Лишь] тем мудрецам, которые видят его в самих себе, [суждено] вечное сча­стье, и не иным"(Шв VI, 12)^п.

Из этого и других положений различных (их довольно много) упанишад можно заключить, что все эстетические представления древней Индии строятся при выходе на рациональный уровень на противоположных понятиях, а в повседневном, то есть обыденном сознании индийцев она отражала противоречивость их чувственного положения, особенно в ритуальных и магических ситуациях "белый (светлый)-черный" в описании солнца, рич — это белый свет солн­ца, а саман — синий, очень темный [свет солнца] в "Чхандохья упа-нишады".

Отмеченная оппозиционность в дальнейшем оказала существен­ное влияние на все художественное мышление индийцев*².

В эстетическом сознании индийцев значительное место занимает синестезия чувств, особенно зрения и слуха, в художественном твор­честве и эстетическом восприятии. Однако, судя по "Брихадара-ньяке", довольно сложные нередко противоречивые представления о музыкальном звуке в восприятии и осознании представляют скорее разумные, мысленные, а не чувственные восприятия звука, инстру­мента и исполнителя, хотя в действительном восприятии музыки слушатель нередко закрывает глаза и слышит только звуки, не вос­принимая ни инструмента, ни исполнителя.

В той же "Брихадараньяке" представлено и синестезированное восприятие музыки слушателем, в чувствах и сознании которого му­зыкальные звуки сливаются и с инструментом, и с исполнителем. Это особенно становится понятным в наше время, когда школой Д.Н. Узнадзе основательно разработана проблема психологической

³¹ Там же. — С. 115.

³² Там же. — С. 118.

107