Глава 10

есть мера всех вещей, на аристотелевскую логику и пр., попыталась в диалогах Платона, в "Риторике" и "Поэтике" Аристотеля поднять рассмотрение эстетических понятий и категорий до уровня логиче­ских суждений и умозаключений. Тогда же обнаружилась и диалек­тическая природа эстетических понятий и категорий, поскольку в чувственном опыте человек постоянно сталкивался не только с рит­мически организованными и упорядоченными, симметричными и пропорциональными, совершенными и гармоничными предметами и явлениями реального природного и человеческих миров, но и с не­организованными, хаотичными, асимметричными и непропорцио­нальными, несовершенными и дисгармоничными и пр. процессами, предметами и явлениями.

Конечно, эстетическая категория, например, безобразного была научно разработана и обоснована только в XVIII веке немецкими мыслителями, хотя итальянец Марсилио Фичино впервые попытал­ся определить безобразное еще в XV веке, то есть в эпоху Возрожде­ния. Но это не значит, что в словесном арсенале языков разных на­родов мира не было составляющих в купе категорию "безобразное" (антипод прекрасного), понятий "ужасное", "отвратительное", "мерзкое", нравственных понятий "злое", "дьявольское". В "Эпосе о Гильгамеше", или "О все видавшем", у шумеров, в документах об отвратительном поведении древнегреческих жрецов, ополчившихся против фараона Эхнатона, попытавшегося отменить многобожие и ввести единобожие, и разоривших построенную им новую столицу Египта, столько представлено безобразий, что их хватило бы на множество мифов, легенд, сказаний и романов. Ведь в чувственном и рациональном, или интеллектуальном, социогуманитарном по­знании многие понятия, особенно категории, проходят такую дли­тельную "обкатку", пока прочно не войдут в методологический ар­сенал той или иной отрасли научного знания, какая "не снилась" ни одной категории или закону естественнонаучного знания.

216

ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ И КАТЕГОРИИ...

Не надо забывать, что категория прекрасного, сложившись, заня­ла в эстетике и в искусствознании, в философии культуры и культу­рологии такое место, что многие другие эстетические категории до­вольно долго не могли "пробиться через ее мощные кордоны". Уже в эстетике как философской науке "на полную мощь работали" кате­гории "возвышенное" и "низменное", "трагическое", а позднее и "комическое" (со времен древнейших магических и мифологических действ и ритуалов и древнегреческого театра), проблема прекрасного оставалась и остается "королевой" всех эстетических категорий, ибо с нее человек начинает и сегодня входить в мир эстетики, а через эс­тетику — ив более широко открывающийся индивиду мир людей, и в собственный внутренний душевный и духовный миры. Она не пер­вых порах знакомства человека с миром эстетики представляет, как неопытному индивиду кажется, эстетический мир универсально и всеохватывающе. Потому прекрасное представляет собой высшую и самую привычную эстетическую оценку, что человеку прекрасное состояние его духа всегда кажется верхом стремлений, надежд, ис­полнения желаний и мечтаний, то есть каждым всегда лелеемым в душе идеалом. Если даже на секундочку наступает прекрасное на­строение, кажется, что идеал — вот он, потрогай его рукой.

Вообще для любой диалектической пары эстетических категорий ("прекрасное и безобразное", "возвышенное и низменное", "траги­ческое и комическое", "героическое и антигероическое, или трусли­вое", "прозаическое и поэтическое") соотношение реальности с идеалом ("взаимосоответствие или несоответствие", "противопо­ложность или единство", "позитивность или негативность") являет­ся критерием проверки этой пары на жизненную прочность и необ­ходимость.

Не может эстетика не учитывать и того, что все эстетические ка­тегории и понятия как элементы системы эстетических ценностей у каждого этноса и у каждого социального слоя имеют собственную значимость и смысл, поскольку они оценивают состояние сознания и культуры данного конкретного народа со всеми ее расовыми и

217