§ 147. Древняя юридическая конструкция наследства. Выше

(§ 143) мы видели, что в классический период наследство понима- лось как идеальная совокупность всех имущественных отношений умершего, т. е. прав и обязанностей, другими словами, как личность умершего, разумеется — только с имущественной стороны. Спра- шивается — таково ли было юридическое понятие наследства и в древнейшее время? Это весьма сомнительно. Правда, материал для такой конструкции понятия был и в древнейшее время римской жиз- ни; но ум тогдашних юристов был еще слишком мало развит, чтобы построить такое отвлеченное понятие. Материал действительно был, и в древнейшее время даже более удобный, чем в позднейшее. Так, во-первых, имущество принадлежало семье, а не отдельным членам, и притом первоначально оно, вероятно, даже и после смерти домо- владыки не делилось, а находилось в общем пользовании членов се- мьи; вследствие этого, казалось бы, легко могло развиться представ- ление имущества, как чего-то цельного, существующего независимо от временных его обладателей. Во-вторых, на наследников перехо- дили не только вещи умершего, но и семейная религия, т. е. право и обязанность почитать умерших предков, так что и это обстоятель- ство, казалось бы, способно было вызвать представление о наслед- стве как о совокупности не одних только физических вещей, но и бестелесных благ и обязанностей. И однако, как мы сказали, ум древ- нейшего римлянина был еще неспособен воспользоваться этим цен- ным материалом. Есть серьезные основания думать, что в древней- шее время римляне понимали (т. е. сознательно определяли) наслед- ство как сумму телесных вещей, принадлежавших умершему. Глав- ные доводы в пользу такого предположения, насколько возможно представить их в элементарном изложении, состоят в следующем¹. 1) Полное название имущества в древнейшем языке было "familia pecuniaque", рабы и скот, т. е. состояло в перечислении главных ве- щей, из которых оно состояло: для него не было особого термина, которым бы оно обозначалось независимо от своих составных час- тей². 2) Мы видели, что до принятия наследства наследником оно могло быть приобретено всяким, кто провладеет наследственными вещами в течение года (§ 145, с. 237, прим. 1). Эта usucapio hereditatis показывает, что во 2-м периоде римские юристы понимали наслед-

¹ Сравн.: Pernice A. Labeo Μ. A. Das rтm. Privatrecht im ersten Jahrhunderte der Kaiserzeit. Halle, 1873. T. 1. С 323 и след.; Cuq Ed. Recherches historiques sur le testament per aes et libram II Nouvelle Revue historique. 1886. № 6.

² Сравн., например, формулу манципационного завещания (§ 146, с. 242, прим. 3), варианты закона XII таблиц 5, 3 (§ 146, с. 238, прим. 1), также: FestuS v. sacratae leges.

244 Учебник истории римского права

ство только как сумму телесных вещей. 3) Такой взгляд на наслед- ство продолжался еще и в 3-м периоде. Это доказывается, во-пер- вых, тем, что usucapio hereditatis в указанном смысле продолжала существовать до начала империи; во-вторых, тем, что когда претор- ский эдикт стал признавать наследственные права и за такими лица- ми, которые по цивильному праву не считались наследниками, то иск для защиты их прав (т. н. interdictum quorum honorum) давал этим лицам право требовать только отдельные наследственные вещи¹. 4) Из всего сказанного не следует заключать, что обязательства (т. е. и права требования, и долги) не переходили на наследников. Однако и самый способ, каким установлен был переход, служит также под- тверждением мысли, что юристы 2-го периода понимали наследство только как сумму телесных вещей, а именно: в законах XII таблиц было прямое постановление, что обязательства активно и пассивно должны переходить на наследников ipso jure соответственно их на- следственным частям², т. е. и право взыскания, и обязанность пла- тить долги переходит на каждого из наследников соразмерно его доле без всякого акта раздела между ними наследственного имущества. Спрашивается: почему децемвиры нашли нужным установить такой закон? Вероятно, потому, что до них наследники не могли взыски- вать по обязательственным требованиям своего наследодателя и не обязаны были платить его долгов. Это предположение подтвержда- ется и тем, что до Lex Poetelia обязательство рассматривалось в рим- ском праве как отношение чисто личное, вследствие чего, например, при nexum взыскание обращалось не на имущество должника, а на него самого. Другими словами, это значит, что в понятие имуще- ства вообще и наследственного имущества в частности не входили обязательственные отношения; значит, входили только телесные вещи. Могут сказать: но, по крайней мере, после упомянутого зако- на XII таблиц обязательства причислялись к наследственному иму- ществу, ибо они стали переходить на наследников. С современной точки зрения это, конечно, так; но мы говорим о том, как римские юристы времен республики конструировали понятие наследства. С их точки зрения, и после XII таблиц обязательства не числились в имуществе, доказательством чему служат существовавшие еще в конце республики институты: usucapio hereditatis и interdictum quorum honorum, о которых мы сказали в пунктах 2-м и 3-м. Обязательства, по их понятию, переходили на наследников не вследствие органи-

¹ Подробности о преторском наследственном праве (т. н. honorum possessio) см. в 3-м периоде.

² Cod. 2, 3 de pact L. 26; 3, 36 fam. erc. L. 6; см.: Burns. Fontes. XII t 5, 9.

2-й период. Первая половина республики 245

ческой связи с имуществом, а вследствие специального предписа- ния закона XII таблиц.