§ 155. Понятие о вещном и личном иске. Когда истец и ответ- чик явились к магистрату, они должны были избрать для производ- ства дела ту форму, которая требовалась родом иска. Прежде чем

¹ Bethmann-Hollweg. Der rтm. Civilprocess. Т. 1. § 32; Karlowa. Der rтmische Civilprocess zur Zeit der Legisactionen. Berlin, 1872. С 322.

² Gai. 4, 184; Gell. 16, 10, 8.

254 Учебник истории римского права

перейти к описанию этих форм, необходимо дать понятие о родах исков.

В римском праве все иски делились на вещные и личные, actiones in rem и in personam. Личными назывались те, которые служили для защиты обязательственных прав. Вещными назывались те, которые служили для защиты абсолютных прав, или вещных, но в широком смысле слова, какой придан ему в § 90. В тесном смысле вещными правами мы называем права, простирающиеся на телесные вещи, например, право собственности, jura in re aliena. В широком же смыс- ле вещными называются все права, имеющие абсолютный характер: сюда будут относиться, кроме вещных в тесном смысле, все семей- ные права, права состояния (status libertatis, civitatis, familiae) и на- следственное право (разумеется, в субъективном смысле). Они при- знаются за абсолютные, потому что обладатель их может требовать признания их от всякого лица, например, отец семейства может тре- бовать выдачи сына или кабального от всякого, кто его задерживает, наследник может требовать предметы наследственного имущества от всякого, кто оспаривает его наследственные права, и т. д. Иски, служащие для защиты всех этих абсолютных прав, и называются вещными.

Мы увидим ниже, что вещные и личные иски облекались в раз- ные процессуальные формы¹.

§ 156. Confessio in jure; pactum. Иногда после явки сторон к магистрату дело могло закончиться без производства legis actio и без передачи его in judicium. Это бывало в двух случаях. Во-первых, в случае т. н. confessio, т. е. признания со стороны ответчика справед- ливости иска. Это делалось таким образом: истец произносил иско- вую формулу (legis actio), в которой приписывал себе право, бывшее предметом спора; ответчик вместо того, чтобы возражать, призна- вал права за истцом или просто молчал; это и называлось confessio; на основании ее магистрат произносил addictio, т. е. признавал пра- во за истцом². Признание было равносильно судебному приговору, judicatum: confessio pro judicato est³. В истории гражданского права

¹ Уже из сказанного видно, что слово "иск", "actio", употребляется и в матери- альном, и в процессуальном смысле. В материальном смысле actio значит возмож- ность защищать свое право; в процессуальном оно означает те формы или дей- ствия, с помощью которых эта возможность осуществляется, когда право подвер- гается нарушению. Иски в материальном смысле делятся на личные и вещные, а в процессуальном смысле они делились во 2-м периоде на legis actiones, двоякое по- нятие которых было представлено в § 152.

² Gai. 1, 134; 2, 24. Сравн.: D. 12, 2 de jurejur. fr. 38.

³ D. 42, 2 de confessis fr. 1; Paul. Sent. 5, 5a, 2.

2-й период. Первая половина республики 255

мы видели, что римские юристы воспользовались формой confessio для совершения многих добровольных сделок, каковы, например, перенесение права собственности (in jure cessio) и установление сер- витутов, усыновление, manumissio vindicta; с помощью ее можно было уступать другому право на наследство, открывшееся по закону, но еще не принятое¹, а равно и законную опеку над женщинами². Во- вторых, стороны могли покончить тяжбу мировой сделкой, pactum³. Вероятно, и pactum уравнивалось по своим последствиям с судеб- ным приговором (judicatum).

§ 157. Legis actio sacramento: общая характеристика. Если от- ветчик не признавался, не мирился, то наступало производство дела in jure посредством одной из legis actio. Как уже было сказано выше, это производство имело целью не решить дело, а только подгото- вить его к решению. Надо думать, что тяжущиеся, прежде чем при- ступить к legis actio, в свободных выражениях объясняли магистра- ту, в чем заключался их спор. Это было необходимо, чтобы выяс- нить, какую из legis actiones они должны были выбрать для произ- водства дела. Выбор этот зависел от того, был ли иск вещный или личный, определенный или нет. Для производства дела перед магис- тратом, с целью последующего решения его in judicio, служили три процессуальные формы: legis actio sacramento, per judicis arbitrive postulationem и per condictionem; остальные две формы служили не для разбирательства дела, а для исполнения. Legis actio per condictionem явилась позже всех; поэтому о ней мы и будем гово- рить после описания остальных.

Начнем с legis actio sacramento. Это была общая форма, т. е. в нее облекалась всякая тяжба, для которой законы не предписали ка- кой-нибудь специальной процессуальной формы⁴. Отличительная особенность ее состояла в том, что стороны бились об заклад: кого судья признает неправым, тот лишался известной суммы. С этой це- лью в более древнее время обе стороны полагали в священном мес- те, in sacro, заклад, который назывался summa sacramenti; признан- ный неправым лишался своего заклада в пользу духовного фонда, а признанный правым брал свой заклад назад⁵. Позднее заклад не вно- сился заранее, а стороны представляли поручителей (praedes) в том, что уплатят сакраментальную сумму, если будут признаны неправы-

¹ Gai. 2, 34, 35.

² Gai. 1,168.

³ L. ХП t. 1,6,7.

⁴ Gai. 4, 13.

⁵ Varrт. L. L. 5, 180.

256 Учебник истории римского права

ми, и эта сумма поступила в государственную казну ¹. Размер сакра- ментальной суммы был двоякий: если иск оценивался менее чем в тысячу ассов, то сакраментальная сумма равнялась 50 ассам; если иск ценился выше тысячи, то заклад равнялся 500 ассам; только в случае спора о свободе лица заклад всегда был в 50 ассов, как бы высоко ни ценился человек, о котором шел спор: это постановление составители XII таблиц ввели, очевидно, в интересах свободы².

Другая отличительная особенность этой формы относилась уже не к производству in jure, а к задаче судьи, которому передавалось дело после того, как legis actio sacramento была окончена. Непосред- ственная задача состояла в том, чтобы решить, utrius sacramenturn justum, utrius injustum sit³, т. е. кто из тяжущихся должен потерять заклад; но так как решение этого вопроса зависело от того, кого су- дья признает правым, то косвенно в приговоре судьи заключалось и решение спора по существу. Третья особенность, свойственная, впро- чем, и другой legis actio (per condictionem), заключалась в том, что судья при решении дела поставлен был в теснейшие рамки: он мог признать иск правильным только в том случае, если требования ист- ца окажутся справедливыми во всех подробностях; если же эти тре- бования оказались бы преувеличенными, хотя бы на один асс, судья должен был признать sacramenturn истца injustum, и этот последний терял все свое право. Требование излишнего (plus petitio) влекло за собой не только отказ в этом излишке, а потерю всего права, хотя бы судья был убежден в его существовании⁴.

§ 158. Описание legis actio sacramento in rem. В форме legis actio sacramento можно было предъявлять и личные и вещные иски. Более подробные сведения в наших источниках имеются относитель- но порядка, соблюдавшегося при вещных исках⁵. Поэтому его мы и опишем сначала. Для совершения этой legis actio необходимо было присутствие самой спорной вещи. Если она была движимая, то ее приносили к магистрату, если недвижимая, т. е. земля, то отправля- лись на самый спорный участок и там совершали весь обряд. Если движимую вещь почему-нибудь нельзя было доставить к магистра- ту, то приносилась часть ее, например, от колонны или корабля от- ламывался кусочек камня или доски, из стада бралась одна штука скота и т. п. В наших источниках (прим. 5) описывается, как произ-

¹ Gai. 4, 13.

² Gai. 4, 14.

³ Cic. Pro Caecinna 33; pro domo 29.

⁴ Cic. Pro Rosс. Com. 4; Gai. 4, 53. 54; Paul. 1, 10.

⁵ Главные источники: Gai. 4, 16. 17; Gell. 20. 10; Cic. Pro Mur. 12.

2-й период. Первая половина республики 257

водился иск о собственности, т. н. rei vindicatio. Без сомнения, этот иск выработался раньше всего и послужил прототипом, по которому сложились остальные виды вещных исков. У Гая (4, 16) описыва- ется виндикация движимой вещи, именно раба. Истец, держа в ру- ках festucam, или vindictam, палочку или соломинку, которая симво- лизировала копье, произносил виндикационную формулу: hunc ego hominem ex jure Quiritium meum esse ajo secundum suam causam. Sicut dixi, ecce tibi vindictam inposui, т. е. "я утверждаю, что этот раб при- надлежит мне в квиритскую собственность (сомнительно, что зна- чит secundum suam causam) и сообразно моим словам я и действую с помощью этой vindicta", причем истец касался раба палочкой. От- ветчик говорил и делал то же самое (contravindicabat). Тогда маги- страт приказывал обоим выпустить раба: mittite ambo hominem. Ис- тец снова обращался к ответчику: postulo, arine dicas, qua ex causa vindicaveris, т. е. "спрашиваю, на каком основании ты виндициро- вал"; противник отвечал: jus feci, sicut, vindictam inposui, "я опирал- ся на свое право, налагая vindictam", т. е. ответчик не указывал спе- циального основания, а вообще ссылался на свое право, рассчиты- вая привести это специальное основание при разбирательстве дела во второй половине суда, in judicio, хотя, вероятно, ничто не мешало ему сделать это и перед магистратом, например, указать, что он при- обрел раба посредством манципации или давностным владением (usucapio) и т. п. Затем истец произносил заключительную формулу: quando tu injuria vindicavisti, D (или L) aeris sacramento te provoco, a ответчик: similiter et ego te, т. е. противники вызывали друг друга к положению заклада в 500 или 50 ассов. Положением заклада или (позже) представлением поручителей в уплате его (praedes sacramenti) заканчивалась самая legis actio sacramento, но производство in jure дополнялось еще некоторыми актами, о которых будет сказано ниже. Виндикация земельных участков и зданий, т. е. недвижимых ве- щей, в древнейшее время разнилась от виндикации движимых толь- ко тем, что она совершалась на том самом участке, о котором шел спор, разумеется, в присутствии всех необходимых лиц, следователь- но, и магистрата. Так было, по-видимому, еще во времена XII таб- лиц¹. Но когда границы римской территории раздвинулись так ши- роко, что судебному магистрату, при множестве прочих дел, стало затруднительно разъезжать по спорным участкам, порядок виндика- ции недвижимых вещей (т. е. legis actio sacramento in rem) был не- сколько изменен². Магистрат перестал ездить на спорный участок.

¹ Gell. 20, 10, 8.

² Gell. 20, 10, 9, 10; Cic. Pro Mur. 12.

258 Учебник истории римского права

Тяжущиеся приходили к нему на комициум в Риме, и здесь истец начинал спор тем, что описывал ту недвижимость, на которую он присваивает себе квиритскую собственность, например, он говорил: fundus qui est in agro, qui Sabinus vocatur, eum ego ex jure Quiritiurn meum esse ajo, а затем приглашал противника отправиться вместе с ним на спорный участок: inde ego te ex jure manum consertum voco; выражение "manum consertum", вероятно, означает тот же самый акт мнимого поединка, который совершался и при виндикации движи- мых, когда стороны накладывали на спорную вещь палочку. Магис- трат приказывал тяжущимся отправиться на спорный участок со сви- детелями. Из слов Цицерона и Геллия неясно, для чего он отдавал этот приказ: по-видимому, для того, чтобы тяжущиеся без него, но при свидетелях, совершили обряд виндикации, а затем, вернувшись в Рим, докончили здесь остальную часть производства, т. е. указали основание (causa) права и положили заклад.

С течением времени и этот порядок был видоизменен. Тяжущие- ся, прежде явки к магистрату, отправлялись на спорный участок, бра- ли оттуда кусок земли (glaebam) или черепицу с крыши здания, кла- ли ее недалеко от трибунала и начинали legis actio, как выше сказа- но, описанием спорного участка; когда наступал момент приглаше- ния противника отправиться на спорный участок (ex jure manum consertum vocare), тяжущиеся подвигали кусок земли к трибуналу и продолжали legis actio так же, как и относительно движимых вещей.

В такой же форме производились и остальные вещные иски, на- пример, иск о наследстве, о семейных правах и т. д. Разумеется, в формулах, которые произносились при этом, делались соответствен- ные изменения, например, если предметом спора была отеческая власть, то отец говорил: ajo hunc filium meum esse; если спор шел о свободе лица, то защитник этой свободы говорил: hunc ego hominem liberum esse ajo, и т. п.

Прежде чем идти дальше в описании дополнительных действий in jure, остановимся на короткое время на объяснении главных из вышеизложенных фактов.

1. Для чего нужно было присутствие in jure самой спорной вещи? Мы объясняем возникновение этого требования влиянием трех фак- торов: а) желанием привести в ясность, о каком именно предмете идет спор; b) при умственной неразвитости человека лучшее сред- ство для этой цели будет состоять в том, чтобы он видел спорный предмет; с) простота быта делала это требование не стеснитель- ным.

2. Как объяснить самый обряд виндикации? Для выяснения это- го вопроса необходимо обратить внимание на то, что этот обряд изоб-

2-й период. Первая половина республики 259

ражает борьбу между тяжущимися: оба они держат в руках палочку, которая символизирует копье, и налагают ее на спорную вещь; при виндикации недвижимых этот обряд называется "manum conserere", что в буквальном смысле означает "сражаться"; самое слово "vindicatio" содержит в себе представление о насилии (vis). Ha осно- вании этих фактов можно с большой вероятностью строить предпо- ложение, что обряд legis actio sacramento in rem есть остаток от пери- ода самоуправства, когда права защищались употреблением физи- ческой силы. С течением времени эта действительная борьба за пра- во по соглашению сторон стала совершаться перед посредником, который должен был наблюдать за ее правильностью и решать, кто остался победителем. Затем поединок был заменен третейским су- дом и внесением залога. Но древний человек не мог прямо от битвы перейти к отвлеченному формулированию своего требования в сло- вах. Поэтому он продолжал сохранять привычные и понятные при- емы поединка, но только в виде простого обряда. По мере того, как общество удалялось от периода самоуправства, подробности этого обряда становились в его глазах все более безразличными: от копья дошли до соломинки.

3) Если признать правильность этого взгляда, то он может объяс- нить и еще одну особенность виндикации. Мы видели, что стороны не обращаются к магистрату с жалобой на нарушение права; каждая заявляет только о своем праве. При отсутствии государственной вла- сти жаловаться было некому. Если ответчик соглашался на третейс- кий суд, то, конечно, потому, что субъективно был уверен в своей правоте, следовательно, подобно истцу, также заявлял о своем пра- ве. Эта переходная форма оставила след и на процессе per legis actiones.

§ 159. Vindicias dicere: предоставление временного владения спорной вещью. После окончания legis actio sacramento in rem необ- ходимо было еще решить, кто будет впредь до постановления приго- вора владеть спорной вещью (она называлась lis) и пользоваться пло- дами, т. е. доходами от нее (они назывались vindiciae). Решение это- го вопроса называлось vindicias dicere. Оно принадлежало судебно- му магистрату, который предоставлял владение одному из тяжущих- ся, а этот последний обязан был предоставить поручителей (praedes litis et vindiciarum) в том, что он вернет вещь и доходы с нее своему противнику, если тот выиграет дело¹. Для настоящего периода нам неизвестно, какими правилами руководствовался магистрат при вы-

¹ Gai. 4, 16.

260 Учебник истории римского прав)

боре тяжущегося, которому предоставлялось владение. Практичес- кий интерес в решении этого вопроса заключался не только в том, что получивший владение мог пользоваться самой вещью во время тяжбы, но также и в том, что кто получал владение, тот становился в положение ответчика, которое было выгоднее, чем положение ист- ца, потому что он не обязан был доказывать своего права: истец дол- жен был доказывать свое право, и если ему это не удавалось, то от- ветчик без всяких доказательств со своей стороны удерживал вещь за собой.

В двух только случаях, сколько нам известно, в древнем праве было заранее определено, в чью пользу должен решаться вопрос о временном владении. Если спор шел между частным гражданином и государством, то владение всегда предоставлялось государству (secundum populum vindicias dicere)¹. Если спор шел о свободе лица, то это последнее должно было пользоваться свободой впредь до при- говора (secundum libertatem vindicias dicere)².

§ 160. Назначение судьи и litis contestatio. Эти два акта были последними, совершавшимися in jure. Они не составляли исключи- тельной принадлежности legis actio sacramento in rem, ибо существо- вали во всех legis actiones, которые имели целью подготовить дело для разбирательства in judicio.

Когда legis actio была окончена, магистрат назначал судью кол- легиального или единоличного (при вещных исках — центумвираль- ный или децемвиральный суд). В древнейшее время это назначение совершалось немедленно по окончании legis actio; по Lex Pinaria (вре- мя издания неизвестно) стороны являлись для этой цели к магистра- ту только через 30 дней по окончании legis actio³. После назначения судьи стороны должны были на третий день явиться к нему для раз- бирательства дела; этот срок назывался dies comperendinus ⁴.

Когда назначение судьи состоялось (judicium ordinatimi), сторо- ны призывали свидетелей, чтобы они при нужде удостоверили, что legis actio была произведена и судья назначен. Приглашение свиде- телей выражалось всегда в неизменной форме, именно в словах: testes estote. Этот акт приглашения свидетелей назывался litis contestatio⁵. Он внешним образом обозначал завершение производства in jure и

¹ Fest. v. Vindiciae.

² D. 1,2 de orig. jur. fr. 2 §24.

³ Gai. 4, 15. 18.

⁴ Gai. 4, 15; Fest. v. Res comperendinata.

⁵ Fest. v. contestar!.

2-й период. Первая половина республики 261

важен был потому, что если дело было доведено до litis contestatio, то истец уже не мог его возобновить второй раз, хотя бы он не явил- ся к судье или, явившись и проиграв дело, отыскал впоследствии новые доказательства в свою пользу¹. Однако это последствие выте- кало не из какой-нибудь таинственной силы акта litis contestatio, a просто из того факта, что дело было окончено производством in jure. Древние римляне, устанавливая это последствие, хотели предупре- дить сутяжничество: по всякому делу можно было предъявлять иск только однажды (ne bis de eadem re sit actio).

§ 161. Legis actio sacramento in personam. Описание этой legis actio до нас не дошло, так что мы можем указать только некоторые формулы, которые, вероятно, произносились при совершении ее. Эти формулы совершает нам грамматик I века по Р. X. Valerius Probus, прибавляя, что они употреблялись при legis actiones, но не указывая, при каких именно². Истец, обращаясь к ответчику, говорил: ajo te mihi dare oportere, т. е. я утверждаю, что ты мне должен дать (т. е. в квиритскую собственность), причем он, конечно, называл предмет дачи, т. е. или определенную сумму денег, или какую-нибудь опреде- ленную же вещь (неопределенное требование не могло облекаться в форму legis actio sacramento). Ответчик конечно, возражал; но его формула нам неизвестна. Тогда истец приглашал его к положению сакраментальной суммы: quando negas, te sacramento quingenario (или quinquagenario) provoco. Затем, вероятно, все шло так же, как и при вещном иске, с той, конечно, разницей, что здесь не было акта уста- новления временного владения.

Из этих скудных сведений можно видеть, что в форме legis actio sacramento in personam предъявлялись иски по обязательствам, пред- метом которых была дача определенной суммы денег или опреде- ленных вещей.

§ 162. Legis actio per judicis arbitrive postulationem. Это была вторая процессуальная форма, служившая для подготовки дела к раз- бирательству in judicio. О ней мы знаем очень мало. Относительно порядка производства ее нам только известна формула, которую произносил истец, испрашивая у претора судью: te, praetor, judicem arbitrumve postulo uti des. Относительно того, какие иски облекались в эту форму, можно с уверенностью сказать, что только личные, ибо вещные иски подлежали ведению постоянных коллегий (т. е. децем- виральной и центумвиральной). Но затем сомнительно, всякий ли

¹ Gai. 4, 108.

² Valer. Prob. 4 (Huschke. Iurispradentia anteiustiniana).

10 - 10400

262 Учебник истории римского права

личный иск можно было предъявлять в этой форме. По недостаточ- ности источников, современные писатели держатся разных мнений: одни думают, что всякий, другие — что только иски, предмет кото- рых нельзя было определить точно, для которых, следовательно, ну- жен был arbiter в специальном смысле этого слова, т. е. судья с ши- рокими полномочиями (см. § 150); таковы были, например, иски о разделе (actiones divirsoriae см. § 98, с. 140, прим. 3), где сособствен- ники, сонаследники или соседи, желавшие разделиться или разме- жеваться, не могли точно определить, какие вещи они требуют и где видят границу своей земли; таков был иск de aqua pluvia arcenda, т. е. требование, чтобы землевладелец не направлял искусственными сред- ствами дождевую воду на соседний участок и возместил убытки, причиненные таким образом действий; здесь истец не мог назначить точную цену убыткам, ибо ему грозила опасность plus petitio, и т. д. Неизвестна также и причина, вызвавшая установление этой legis actio. Те, кто ограничивают применение ее неопределенными исками, по- лагают, что причина заключалась в необходимости создать процес- суальную форму для защиты таких обязательственных требований, которые по своей неопределенности не могли быть облекаемы в фор- му legis actio sacramento.

§ 163. Legis actio per manus injectionem. Переходим к описанию исполнительных legis actiones. Обе они имеют в виду не разбира- тельство спорного дела, а принятие против неисправного должника понудительных мер к уплате. Более важная из них, manus injectio, в течение 2-го периода подвергалась существенным изменениям. По- этому мы рассмотрим сначала ее первоначальный вид, а затем пос- ледующие изменения.

Первоначально legis actio per manus injectionem применялась для взыскания или на основании судебного приговора (judicatum), или на основании некоторых привилегированных обязательств, по кото- рым взыскание производилось без судебного приговора. В первом случае она называлась manus injectio judicati, во втором manus injectio pro judicato. Относительно manus injectio judicati до нас сохранились постановления XII таблиц и описание Гая, которое, впрочем, отно- сится и к manus injectio pro judicato¹. После того, как ответчик был присужден судебным приговором к уплате денежной суммы или со- знался в своем денежном долге (confessus), ему давалось 30 льгот- ных дней для добровольной уплаты. Если в течение этого срока он не платил, то истец мог наложить на него руку. Это наложение руки

¹ L. XII t. 3, 1— 6 (Bruns. Fontes); Gai. 4, 21.

2-й период. Первая половина республики 263

и составляло legis actio, так как истец при этом должен был произно- сить исковую формулу. Гай описывает этот процесс следующим об- разом. Истец говорит ответчику: quod tu mihi judicatus es sestertium X milia, quandoc non solvisti, ob eam rem ego tibi sestertium X milium judicati manum inicio; при этом он схватывал ответчика и вел к маги- страту (in jus), для чего — неизвестно, во всяком случае, не для су- дебного разбирательства, а, вероятно, только для того, чтобы полу- чить разрешение на дальнейшие меры принуждения. Ответчик не мог отклонить этот арест, не мог лично представлять какие-нибудь возражения, например, ссылаться на то, что он уже уплатил долг. Если у него были какие-нибудь возражения, то воспользоваться ими для защиты ответчика мог только кто-нибудь другой. Такой защит- ник назывался vindex, так же, как и при вызове в суд (in jus vocatio); он вел защиту на свой страх, т. е. в случае неудачи он сам присуж- дался к уплате долга ответчика, и притом вдвое¹. Если ответчик не мог представить vindex'а, то истец мог отвести его в свою частную тюрьму и заковать. В течение 60 дней ответчик сидел под арестом, причем истец три раза, в рыночные дни, выводил его на комициум, где находился судебный магистрат, и объявлял, за какую сумму он содержится под арестом; делалось это в надежде, что кто-нибудь заплатит за него долг. Если после третьего раза уплаты не последо- вало, истец имел право продать ответчика в рабство, но не иначе как за границу (trans Tiberini), или же убить его; если истцов было не- сколько, то они могли рассечь тело должника на части. Таков бук- вальный смысл слов XII таблиц и рассказа Геллия, который переда- ет содержание закона². Некоторые из современных писателей не до- пускают этого буквального смысла, полагая, что выражение "in partes secante" означает раздел имущества ответчика.

Таким образом, отличительные черты legis actio per manus injectionem judicati были следующие: 1) она употреблялась тогда, когда ответчик был приговорен к уплате денежной суммы; если он был приговорен к какому-нибудь другому действию, то, вероятно, предварительно назначался особый судья для оценки этого действия (arbiter liti aestimandae); 2) взыскание непосредственно простиралось на лицо ответчика, а не на имущество. Только после продажи от-

¹ Gaukler. Йtude sur le vindex // Nouvelle rйvue histor. de droit. 1889. № 5.

² Gell. 20, 1, 46 — 49. "Tertiis autem nundinis capite poenas dabant aut trans Tiberini peregre venum ibant. Sed earn capitis poenam sanciendae, sicut dixi, fidei gratia horrificam atrocitatis ostenta novisque terroribus metuendam reddiderunt. Nam si plures forent, quibus reus esset judicatus, secare, si vellent, atque partiri corpus addicti sibi hominis permiserunt. Et quidem verba ipsa legis dicam, ne existimes invidiam me istam forte formidare: "tertiis inquit, nundinis partis secante. Si plus minusve secuerunt, se fraude esto".

10*

264 Учебник истории римского права

ветчика в рабство или убийства его подвластные дети и имущество его поступали к истцу; 3) истец сам принимает все меры взыскания; государственная власть не вмешивается. После того, что было сказа- но о первоначальной истории процесса, нельзя не видеть в этой manus injectio остатка от периода самоуправства и последующих переход- ных фазисов.

Что касается до manus injectio pro judicata, то у нас не сохрани- лось источников, которые бы прямо описывали порядок ее соверше- ния. Судя по тому, что Гай говорит о ней одновременно с manus injectio judicati и не упоминает ни о каком различии между ними, едва ли можно сомневаться, что она производилась тем же поряд- ком, как и manus injectio judicati, и влекла за собой те же самые по- следствия. Случаев, в которых она применялась, нам известно три: все они представляют обязательства, по которым кредитор, не об- ращаясь в суд, мог прямо приступить ко взысканию с должника. Слу- чаи эти нам уже известны: договор пехит (§ 110—114), actio depensi, по которой, в силу L. Publilia, поручитель (sponsor) мог взыскивать с главного должника то, что он уплатил за него кредитору, и L. Furia de sponsu, по которому поручители могли обратно взыскивать с креди- тора излишне уплаченное (§ 119, с. 177, прим. 3 и с. 178, прим. 2).

Это первоначальное состояние manus injectio с течением време- ни подверглось изменениям, которые прежде всего коснулись слу- чаев взыскания по обязательствам, а позже и по судебным пригово- рам. Первое изменение состояло в том, что manus injectio была рас- пространена на некоторые новые случаи, но в ослабленном виде, по- чему и называлась не pro judicata, a manus injectio pura. Ослабление состояло в том, что должник не обязан был представлять за себя vindex'a; он мог "снять с себя руку и сам защищаться на суде" (manum sibi depellere et pro se lege agere)¹. Второе, последующее изменение произведено было посредством Lex Vallia (время издания неизвест- но), который предписал, чтобы manus injectio была pura во всех слу- чаях, кроме judicati и actio depensi, т. е. чтобы во всех случаях долж- ник мог, не представляя vindex'a, сам защищаться на суде². Нако- нец, третье изменение состояло в том, что закон Петелия совсем от- менил суровые последствия manus injectio, оставив только простой арест, и то не иначе, как с разрешения претора. С тех пор взыскание за долги из личного сделалось имущественным (см. § 114).