Delieta privata

§ 266. Перемены в старых delicta и появление новых²· Упадок нравственности, который также резко замечается в римской жизни во второй половине республики, дал сильный толчок и развитию обязательств ex delicto privato. Ho так как этот источник обязательств не играл все-таки первостепенной роли в отношениях римлян, то мы ограничимся самым кратким очерком появившихся в этой области перемен и нововведений.

Почти все старые delieta, признанные в XII таблицах, подверг- лись более или менее крупным изменениям. Так, например, относи- тельно injuria: в преторском эдикте и в законе Корнелия 673 г. (Lex Cornelia de injuriis) установлены были более точно разные виды лич- ных оскорблений (pulsatio, побои, convicium, брань, затем наруше- ние приличий, требуемых целомудрием женщин и детей, насиль- ственное вторжение в чужой дом). Относительно имущественных повреждений: Lex Aquilia (см. § 128) стали применять в случаях та- ких повреждений, которые не подходили под буквальный смысл за- кона как не представлявшие непосредственного физического воздей- ствия на вещь (damnum corpore corpori datum). Относительно furtum: юристы путем толкования расширяют понятие кражи, применяя его в таких случаях, которые прямо под это понятие не подходили; напри- мер, они признают за кражу тот случай, когда лицо, получившее вещь только для сохранения, пользуется ей для себя, или получившее в ссуду для известного рода пользования употребляет ее для других целей. Furtum manifestum, за которое по закону XII таблиц полага- лось телесное наказание и отдача в рабство (verberatio и addictio), вероятно, в настоящем периоде, под влиянием смягчившихся нра-

¹ D. 12, 4 de cond. с. d. с. п. s. fir. 8; 12, 5 de cond. ob. turp. c. fr. 6 (Ulpianus): "Perpetuo Sabinus probavit veterum opinionem existimantium id, quod ex injusta causa apud aliquem sit, posse condici".

² Voigt. Rуm. Rechtsgeschichte. T. 1. § 63, 64.

3-й период. Вторая половина республики 417

bob, подверглось со стороны претора реформе: эдикт преторский ввел против вора actio quadrupli, т. е. четверной штраф ¹.

Из новых delieta privata укажем одно: rapina, грабеж, т. е. насильст- венное похищение у кого-либо имущества². Потерпевший, если он предпочитал преследовать виновного гражданским судом (хотя мог и уголовным), предъявлял к нему actio vi honorum raptorum, посред- ством которого мог взыскать четверную стоимость награбленного³. Этот иск и, следовательно, самое понятие грабежа (rapina) были со- зданы преторским эдиктом, именно претором Лукуллом (М. Licinius Lucullus, 678 г. и. с.)⁴. До этого эдикта грабеж не рассматривался как самостоятельное преступление и подводился под общее понятие furtum.

Quasi delieta

§ 267. Понятие и примеры. По римскому праву некоторые дея- ния, хотя они и не были преступлениями, влекли за собой обязан- ность платить штраф и таким образом служили источником обяза- тельств. Такие недозволенные деяния, а затем и возникавшие из них обязательства назывались quasi delieta. Отличие их от настоящих delieta состояло в том, что им не хватало какого-нибудь одного из признаков, объективного или субъективного, т. е. вреда или умысла

(сравн. § 125).

В настоящем периоде преторский эдикт создал несколько таких

обязательств quasi ex delicto. Например:

Actio de effusis et dejectis. Если из жилища (дома или квартиры) будет что-нибудь выброшено или вылито на место, открытое для общего прохода, и следствием этого будет порча вещей, или вред для здоровья, или смерть, то хозяин жилища обязан заплатить за по- вреждение вещей вдвое против причиненного ущерба, за поврежде- ние здоровья свободного человека — по усмотрению судьи, а за при- чинение смерти свободного человека — постоянно определенную сумму денег (во времена Юстиниана — 50 золотых)⁵. Обязанность платить штраф лежит на хозяине жилища, хотя бы выбросил или вылил и не он, а кто-нибудь другой, живущий у него, например, кто-

¹ Gai. 3, 189.

² Cic. Pro Tull. 5; D. 47, 8 vi bon. rapt. fr. 1, 2 pr. § 7.

³ Gai. 3, 209.

⁴ См. прим. 2 и 3.

⁵ D. 9, 3 de his, qui efrud. vel dejec. fr. 1 fr; J. 4, 5 de obl. quasi ex del. § 1.

418 Учебник истории римского права

нибудь из его детей, или рабов, или гостей¹. Следовательно, хозяин обязан отвечать, несмотря на то, виноват он или нет в причиненном вреде: субъективная сторона деяния не принимается во внимание (ибо в подобных случаях часто трудно было отыскать виновного). Поэтому-то описываемое обязательство и причислялось к quasi delicta.

Об этом обязательстве упоминает юрист конца республики Тре- баций².

Actio de positis et suspensis. Если кто-нибудь на части здания, вы- дающейся над прохожим местом, положит или вывесит что-нибудь такое, что может упасть и причинить вред, то всякий гражданин может взыскать с него десять солидов штрафа, хотя бы вывешенная вещь и не упала³. В этом случае деяние нельзя причислить к пре- ступлениям, потому что в нем нет объективного элемента, вреда; а потому оно и причисляется к quasi delicta.

Это обязательство установлено эдиктом одновременно с преды- дущим. Нам известно, что о нем толковал Сервий⁴.

Оба описанные обязательства принадлежали к числу т. н. actiones populares, т. е. взыскать штраф мог не только потерпевший, но и всякий гражданин⁵. Это допущено было в интересе всего народа (populus, отсюда и название actio popularis): претор рассчитывал, что благодаря такой мере действия общеопасные не останутся без нака- зания и потому будут реже повторяться.

Представительство при установлении обязательств

§ 268. Понятие и исторические сведения. Представительством при совершении юридических сделок вообще, а в частности и обяза- тельственных сделок, в настоящее время называют тот случай, ког- да кто-нибудь действует за другого таким образом, что юридичес- кие последствия его действия падают непосредственно на представ- ляемого. Представителя в этом точном смысле слова не следует сме- шивать с простым передатчиком воли другого, каким был у римлян

т. н. nuntius.

Раньше мы уже говорили о процессуальном представительстве (§ 222 и 223). Теперь мы рассмотрим, какие правила существовали

¹ D. 9, 3 de his, qui effiid.fi. 1 § 9; fr. 5§ 1; fr. 6 § 2, 3.

² Fr. 5 § 1 eod.

³ D. 9, 3 de his, qui effud. fr. 5 § 6 и след. ⁴ F. 5 § 7 и 12 eod. ⁵ Fr. 13 eod.

3-й период. Вторая половина республики 419

во второй половине республики относительно установления обяза- тельств через представителей¹.

В древнем цивильном праве не допускалось представительство ни в юридических сделках, ни в процессе. Причины этого частью заключались в неспособности древнего римлянина представить себе, чтобы лицо, не участвовавшее в установлении известного отноше- ния, делалось, однако, субъектом этого отношения, например, что- бы лицо, не заключавшее само обязательственного договора, дела- лось бы, однако, кредитором или должником в силу этого договора; частью же в том, что при незначительных размерах римской терри- тории и кратковременности отлучек не было крайней нужды в пред- ставителях. В то время выработано правило, которое до некоторой степени сохранило свою силу для цивильного права еще и во време- на классических юристов: "мы не можем приобретать ничего через посредство свободных и посторонних лиц, нам неподвластных"². Это правило не дозволяет приобретения как обязательственных, так и всяких других прав. Само собой разумеется, что древнее цивильное право не допускало установления обязанностей через посторонних лиц.

Из этого правила допускалось только два исключения. Во-пер- вых, опекуны малолетних, попечители сумасшедших и представите- ли учреждений (например, муниципий) могли приобретать и права и обязанности для тех, за кого они действовали. Очевидно, что это исключение было вынуждено крайней необходимостью. Во-вторых, домовладыка (paterfamilias) приобретал права (всякие, следователь- но, и обязательственные) по договорам, заключенным его подвласт- ными (т. е. находившимися у него in potestate, manu, mancipiove), все равно, заключали ли они договор от его или своего имени³. Это ис- ключение вытекало из полноты власти домохозяина: его подвласт- ные не могли иметь ничего своего. Но если из договора, заключен- ного подвластным, возникали обязанности, то они не ложились на домовладыку. Такой договор в некоторых случаях обязывал самих подвластных, а в некоторых никого, т. е. совсем не имел силы.

Во второй половине республики, когда промышленная деятель- ность римских граждан раскинулась по обширной территории и ког-

¹ Pernice. Labeo. I. С. 488 и след.; Voigt. Rom. Rechtsgeschichte. I. § 25, 26.

² Gai. 2, 95: "Ex his apparet, per liberos homines, quos neque juri nostro subjectos habemus neque bona fide possidemus, item per alienos servos, in quibus neque usumfructum habemus neque justam possessionem, nulla ex causa nobis adquiri posse. Et hoc est, quod vulgo dicitur, per extraneam personam nobis adquiri non posse"; Paul. Sent. 5, 2, 2: "Per liberas personas, quae in potestate nostra non sunt, adquiri nobis nihil potest".

³ Gai. 2, 86. 87; Ulp. Frag. 19, 18.

420 Учебник истории римского права

да нередко одно лицо одновременно вело дела в разных частях этой территории, почувствовалась потребность расширить узкие правила о допустимости представительства при заключении обязательствен- ных договоров. Эта потребность была удовлетворена преторским эдиктом, но довольно скупо; претор признал, что в некоторых слу- чаях договоры подвластных могут обязывать домовладыку. По обык- новению этот принцип претор практически выразил в том, что со- здал личные иски, которые кредитор мог обращать прямо к домовла- дыке, хотя договор он заключил с подвластным. Эти иски были сле- дующие.

Actio exercitoria. Словом exercitor назывался тот, кто держал суд- но для перевозки товаров или пассажиров по рекам или морям. Ес- ли он поручал распоряжение этим делом, т. е. прием товаров и пассажиров, взыскание платы, наем рабочих и проч., какому-нибудь лицу, то это лицо называлось magister navis. Претор постановил, что если exercitor navis поставит своего подвластного, раба или сына в качестве magister navis, то все договоры, заключенные этим после- дним, в пределах его должности, обязательны для его домовладыки. Кредиторы, основываясь на договоре с magister navis, могут взыски- вать прямо с exercitor'а. Иск против последнего назывался actio exercitoria¹.

Actio institoria. Словом institor назывался приказчик или управ- ляющий, поставленный во главе какого-нибудь промышленного за- ведения, например, лавки, банкирской конторы, завода. Претор по- становил, что договоры, заключенные institor'oM в пределах возло- женной на него должности, если он был подвластный хозяина (раб или сын семейства), были обязательны для самого хозяина. Контр- агент institor'a мог предъявлять взыскание непосредственно к хозяи- ну. Иск против последнего назывался actio institoria².

Actio de peculio. Словом peculium называлось то имущество, ко- торое подвластный (раб или сын семейства) с разрешения домовла- дыки удерживал в своих руках, отдельно от прочего имущества это- го последнего. Пекулий мог образоваться из того, что подвластный приобрел сам или что получил от домовладыки. Юридически он счи- тался собственностью домовладыки, но фактически находился в уп- равлении (и распоряжении) подвластного. Претор постановил, что если подвластный, по поводу пекулиарного имущества, войдет в дол-

¹ Gai. 4, 71; I. 4, 7 quod cum eo § 2; D. 14, 1 de exercit. fr. 1 pr.

² См. место Гая и Институций Юстиниана в предыдущем примечании. D. 14, 3 de institor. act. fr. 1, 3.

3-й период. Вторая половина республики 421

ги, то его контрагенты могут взыскивать непосредственно с домо- владыки, который, впрочем, обязан отвечать только в размерах сто- имости пекулия'.

Что все три описанных иска существовали уже в 3-м периоде, это доказывается тем, что о них упоминают юристы конца респуб- лики². Но можно думать, что претор ввел их гораздо раньше, так как едва ли можно сомневаться, что потребность в них сказалась одно- временно с распространением римского господства за пределы Ита- лии.

§ 269. Т. н. посредственное представительство при установ- лении обязательств: procuratores, mandatarii. Таким образом, в некоторых только случаях преторский эдикт допустил установле- ние обязательств через представителей не только активно (приобре- тение права), но и пассивно (приобретение обязанности). Но это раз- решение распространялось только на представителей подвластных. Между тем вышеуказанные потребности (оживленная промышлен- ная деятельность и большие расстояния) едва ли могли мириться с таким ограниченным разрешением. Во-первых, нужда в представи- теле могла оказаться и помимо трех выше указанных случаев; во- вторых, не всегда домовладыка мог положиться на подвластного; в- третьих, подвластный представитель не мог являться на суд. И дей- ствительно, мы видим, что в 3-м периоде появляются еще новые ин- ституты, которые служат той же потребности, как и вышеописан- ные, но формально (по юридической конструкции) отличаются от них: это procuratio и mandatum. Procurator первоначально означал такого поверенного из свободных и посторонних лиц (а не из под- властных), которому хозяин поручал ведение всех своих имуществен- ных дел {procurator omnium honorum)¹; между прочим, он мог всту- пать и в обязательства от имени своего доверителя, мог выступать за него и на суде. Mandatarius был такой поверенный, тоже из свобод- ных и посторонних лиц, которому хозяин поручал ведение какого- нибудь отдельного дела, например, поручал купить имение, занять денег и т. д. Он также иногда назывался procurator, но —procurator unius rei"'.

¹1. 4, 7 quod cum eo § 4. 5; Gai. 4. 73. 74a.

² Об actio exercitoria толковал Ofilius (D. 14, 1 de exercit. ft. 1 § 9); об actio institoria — Servius (D. 14,3 de instit. fr. 5 § 1), об actio de peculio — Servius и Alfenus (D. 15, 1 de pecul. fr. 9 § 3; 15. 3 de in rem verso fr. 16).

³ Cic. Pro Caes. 20.

⁴ О договоре mandatum, посредством которого назначался такой поверенный, было говорено выше в § 266.

15 - 10400

422 Учебник истории римского права

Как видно из этого описания, ^procurator и mandatarius должны были удовлетворять той же материальной потребности в представи- тельстве, как и подвластные institores, magistri navis и т. д. Но кроме того, что они были свободные и посторонние лица, они отличались от последних формально. Если представительство подвластных мож- но назвать, по современной терминологии, непосредственным, то представительство прокурора и мандатария следует назвать посред- ственным, ибо доверитель из их действий непосредственно не при- обретал ни прав, ни обязанностей. Хотя поверенный заключал дого- вор для своего доверителя, но права и обязанности, вытекавшие из этого договора, принадлежали ему, а не доверителю; римское право того времени не допускало, чтобы обязательство, установленное од- ним субъектом, считалось принадлежащим другому. Квинт Муций Сцевола выразил это старинное правило таким образом: пес legem dicendo, пес stipulando quisquam alteri cavere potest '. Поэтому, что- бы материальная цель доверенности была достигнута, procurator и mandatarius должны были особым актом передать доверителю те пра- ва, которые они приобрели для него, и могли требовать, чтобы он, тоже особым актом, принял на себя те обязанности, в которые они вступили ради него: сами собой, непосредственно, ни те ни другие не переходили на него. Поэтому и называют такое представитель- ство посредственным.