Передача обязательств

§ 270. Cessio obligationis. В наше время под передачей обяза- тельств разумеют тот случай, когда один субъект обязательствен- ного отношения заменяется другим, т. е. на место прежнего креди- тора или должника становится другое лицо. Большей частью под передачей обязательств разумеют переход права от одного кредито- ра к другому. Передача обязанностей бывает сравнительно редко. В дальнейшем изложении мы будем иметь в виду только передачу обя- зательственного права. При значительном развитии и сложности хо- зяйственной жизни народа потребность в передаче обязательств бывает почти так же велика, как и в передаче вещных прав. Обяза- тельство может быть передаваемо для разных целей: для уплаты дол- га, в виде подарка, приданого и т. д. Чем сильнее ощущается потреб- ность в передаче обязательств, тем проще становятся и формы, в которых она совершается.

'D. 50, 17deR. J. fr. 73 §4.

3-й период. Вторая половина республики 423

В древнем цивильном праве выработалось правило, что обяза- тельства передавать нельзя, кроме того случая, когда обязательство переходит на другого субъекта вместе со всем прочим имуществом (successio per universitatem, см. § 143). Как принцип, эта непередава* емость признается еще и классическими юристами¹. Причина появ- ления такого правила для нас не совсем ясна. По-видимому, глав? ным образом она заключалась в том, что древние римские юристы не могли себе представить обязательство (и право и обязанность), как нечто самостоятельное, независимое от лиц, которые его созда- ли. Предметом вещных прав в древнейшее время были физические вещи. Передача вещного права, именно права собственности, каза- лась возможной, потому что она видимо воплощалась в передаче вещи. Но предметом обязательственного права было нечто неулови- мое для грубого ума (действие лица) и потому казавшееся ему непе- редаваемым. К этому надо прибавить, что и простота хозяйственной жизни римского народа, и связанная с ней немногочисленность обя- зательственных сделок не возбуждали в римлянах потребности при- дать обязательству подвижность. Если же в редких случаях бывала нужда передать обязательство, то она удовлетворялась с помощью формы, созданной для других целей, с помощью novatio. Прежний кредитор, желавший передать свое обязательственное право друго- му лицу, освобождал своего должника от обязательства, а затем тот же должник обязывался перед новым кредитором. Делалось это в форме стипуляции или литерального контракта, именно transcriptio a persona in personam (см. § 121, 122). В действительности тут была не передача прежнего обязательства, а установление нового, хотя вполне сходного с первым по содержанию. Novatio, как средство передачи обязательств, было неудобно тем, что она не могла быть совершена без согласия должника и соединена была с опасностью утраты тех выгод, которые предоставлялись кредитору при прежнем обязательстве. Например, если это последнее было подкреплено по- ручительством или залогом (не самого должника, а постороннего лица), то с прекращением его прекращались и эти выгоды, и остава- лось под сомнением, согласится ли поручитель или залогодатель дать то же обеспечение и новому кредитору. Но все эти неудобства не вызывали желания искать лучшей формы, потому что самая потреб- ность в передаче была незначительна.

В 3-м периоде положение меняется. Обязательства умножаются значительно и, так сказать, просятся на рынок. Поэтому мы предпо-

¹ Gai. 2, 38.

15*

424 Учебник истории римского права

лагаем, что изобретение новой формы для их передачи относится к 3-му периоду. Эта новая форма называется cessio obligationis. Она| представляет любопытный образчик того, как римские юристы уме-1 ли с помощью остроумной юридической техники удовлетворять но-; вым требованиям жизни, не нарушая, по форме, принципов своего; старого права. По старому праву обязательства были непередавае-· мы; но в праве 3-го периода уже существовали правила о процессу-і альных представителях (procuratores и cognitores, см. § 222 и 223).; Ими и воспользовались юристы для изобретения формы передачи.; Сущность cessio состояла в том, что кредитор поручал тому лицу, \ которому он желал передать свое обязательственное право, взыскать і с должника, а если этот последний не уплатит в срок добровольно," то предъявить к нему иск, и взысканное не отдавать ему, а обратить в свое имущество. Коротко говоря, он делал его procurator in rem suam (см. § 222) '. С юридической точки зрения это не была передача обязательства, потому что формально кредитором продолжал счи- таться прежний веритель, который только поручал другому лицу взыскать по обязательству. Но практически это была передача, по- тому что procurator имел право обратить в свое имущество {in rem suam) то, что он взыщет с должника. С помощью такого техниче- ского приема за передаваемым обязательством сохранялись все те выгоды, которые имел прежний кредитор, и согласие должника не было необходимо. Прежний кредитор называется cedens, новый — cessionarius, а должник — debitor cessus. В формуле, которая дава- лась цессионарию, юридическая конструкция цессии выражалась таким образом: в intentio ставилось имя прежнего кредитора, ибо формально он считался субъектом обязательства, а в condemnatio уже ставилось имя цессионария, т. е. судье предписывалось осудить дол- жника в пользу последнего².

Cessio имела, однако, один важный недостаток для передачи обя- зательства. Так как формально цессионарий был только поверенным ) кредитора, то к нему применялись все правила договора доверенно- " сти (procuratio и mandatimi): доверитель мог во всякое время уничто- жить доверенность и тем лишить нового кредитора возможности взыскать по обязательству; то же самое наступало, если прежний кредитор умирал прежде, чем цессионарий успел взыскать с долж- ника; и наконец, должник мог заплатить прежнему кредитору и тем лишить цессионария права взыскивать с него. Этот недостаток ос-

¹ Gai. 2, 39.

² Пример см. в § 222.

3-й период. Вторая половина республики 425

тался в 3-м периоде неисправленным. Только в следующем периоде было признано, что если цессионарий уведомил должника о произо- шедшей уступке обязательства, то ни должник не мог платить пре- жнему кредитору, ни этот последний не мог предъявлять взыскания к должнику¹. С этого времени cessio obligationis практически сдела- лась настоящей передачей обязательства, хотя теоретически все еще сохранялся принцип непередаваемости.