Собственность Новые виды собственности

Бонитарная или преторская собственность

§ 236. Сведения из источников: двойная собственность; глав- ный случай бонитарной собственности; защита; отличие от кви- ритской. Самым крупным событием 3-го периода в области собствен- ности можно считать появление нового вида собственности рядом с квиритской. У римлян для этой новой собственности не было особо- го термина; они описывали ее словами "rem in bonis habere". В на- стоящее время принято называть ее бонитарной или преторской; первое — по примеру византийского юриста VI века Теофила², вто- рое — вследствие того, что этот новый вид собственности был со- здан преторским эдиктом. Прежде чем предлагать объяснение этому любопытному событию, познакомимся с важнейшими сведениями о нем, которые, впрочем, принадлежат к следующему периоду, имен- но сочинениям классических юристов.

Юрист II в. Гай в своем Учебнике (Institutiones) говорит: "у пере- гринов есть только одна собственность, потому что данное лицо либо есть собственник, либо не признается таковым. Это правило некогда действовало и у римского народа, ибо данное лицо было собствен- ником по квиритскому праву или оно не признавалось таковым. Но с течением времени собственность раздвоилась, так что один мог быть

¹ D. 41, 2 de adquir. poss. fr. 1 pr.

² Theophili Paraphrasis Graeca Institutionum. 1, 5 de libert. § 4.

3-й период. Вторая половина республики 367

квиритским собственником, а другой — иметь вещь в своем имуще- стве (in bonis habere)" ¹. Затем Гай для примера приводит наиболее частый случай раздвоения собственности: "если вещь mancipi я не манципирую тебе, не уступлю in jure, а только передам (tradidero), то хотя эта вещь и будет считаться в твоем имуществе, однако оста- нется в моей квиритской собственности до тех пор, пока ты не при- обретешь ее посредством давностного владения (usucapio). По за- вершении этого владения она становится твоей на полном праве (pieno jure), т. е. и в твоем имуществе и в твоей квиритской собственности, как будто она была тебе манципирована или уступлена in jure"².

При этом, естественно, возникают вопросы: из чего видно, что in bonis habere была собственностью и чем эта собственность отлича- лась от квиритской?

Что in bonis было собственностью, доказывается следующим об- разом. Во-первых, это говорит нам Гай по поводу власти над рабом³: "так как у римских граждан собственность двойная (ибо раб нахо- дится или в чьем-нибудь имуществе, или в квиритской собственнос- ти, или принадлежит по тому и другому праву, то мы говорим, что раб находится во власти господина в том случае, если он находится в его имуществе (in bonis), хотя бы он не был одновременно в его квиритской собственности".

Во-вторых, процессуальная защита обладания вещью in bonis была почти та же самая, какой пользовалась и квиритская собствен- ность, а именно для защиты служил и вещный иск, и exceptio⁴. Иск был почти тождественен с rei vindicatio. Он был изобретен претором Публицием (подробности неизвестны) и назывался по его имени actio in rem Publiciana⁵. Этот иск давал бонитарному собственнику воз- можность, если вещь попадала во владение кого-нибудь другого,

¹ Gai. 2, 40.

² Cic. 2, 41: "Si tibi rem mancipii neque in jure cessero, sed tantum tradмdero, in bonis quidem tuis ea res efficitur, ex jure Quiritium vero mea permanebit, donec tu earn possidendo usucapias; semel enim inpleta usucapione proinde pieno jure incipit, id est et in bonis et ex jure Quiritium tua res esse, ac si ea mancipata vel in jure cessa esset".

³ Gai. 1, 54: "Ceterum cum apud cives Romanos duplex sit dominium (nam vel in bonis vel ex jure Quiritium vel ex utroque jure cujusque servus, esse intellegitur), ita demum servum in potestate domini esse dicemus, si in bonis ejus sit, etiamsi simul ex jure Quiritium ejusdem non sit; nam qui nudum jus Quiritium in servo habet, is potestatem

habere non intellegitur".

⁴ D. 41, 1 de adquir. rer. dominio fr. 52 (Modestinus): "Rem in bonis nostris habere intellegimur, quotiens possidentes exceptionem, aut amittentes ad reciperandam earn

actionem habemus".

⁵ I. 4, 6 de action. § 4; D. 6, 2 de Public, in rem act. fr. 7 § 8 (Ulpianus): "In Publiciana actione omnia eadem erunt, quae in rei vindicatione diximus".

368 Учебник истории римского права

потребовать ее себе обратно совершенно так же, как будто он был квиритский собственник. Единственное отличие этого преторского иска от цивильной rei vindicatio (formula petitoria, см. § 213) заклю- чалось в том, что Публициев иск был actio ficticia (см. § 219), именно претор предписывал судье предположить, что истец уже закончил давностное владение, и затем исследовать, были ли соблюдены все остальные условия приобретения, т. е. была ли вещь куплена и пере- дана. Если бы судья убедился, что эти условия соблюдены, то он должен был дополнить их фикцией, т. е. предположением окончен- ной usucapio, и произнести приговор в пользу истца¹. Если бы вещь была передана приобретателю не в силу договора купли, а на каком- нибудь другом юридическом основании (justa causa), например, как дар, приданое, легат, то в формуле упоминалось именно это основа- ние: купля-продажа была самым частым, но не единственным осно- ванием (causa), по которому передача вещи давала приобретателю право защищаться Публициевым иском².

Защита посредством эксцепции предоставлялась бонитарному собственнику в том случае, когда он сохранял владение вещью, но квиритский собственник предъявлял к нему вещный иск, т. е. rei vindicatio. Так как истец сохранял формально свое право (nudum jus Quiritium), то ответчик не мог ограничиться простым отрицанием (negatio); он должен был просить претора вставить в формулу экс- цепцию. Если передача состоялась на основании купли-продажи (emptio venditio), то для его защиты существовала exceptio rei venditae et traditae, т. е. претор предписывал судье отказать квиритскому соб- ственнику в удовлетворении иска, если ответчик докажет, что сам квиритский собственник продал и передал ему вещь. Если же осно- ванием передачи послужило какое-нибудь другое обстоятельство, например, дарение, приданое и проч., то бонитарный собственник употреблял общую exceptio doli, т. е. претор предписывал судье об- ратить внимание, не было ли со стороны истца злоумышленности³.

¹ Gai. 4, 36: "Datur autem haec actio (т. e. Publiciana) ei, qui ex justa causa traditam sibi rem nondum usucepit eamque amissa possessione petit. Nam quia non potest earn ex jure Quiritium suam esse intendere, fingitur rem usucepisse et ita quasi ex jure Quiritium dominus factus esset intendit, ve luti hoc modo: "Iudex esto. Si quern hominem A. Agerius emit et is ei traditus est, anno possedisset, rum si eum hominem, de quo agitar, ex jure Quiritium ejus esse, oporteret" et reliqua". Здесь Гай приводит только intentio Публи- циева иска, потому что только эта часть формулы, содержащая в себе фикцию, от- личается от formula petitoria, в которую облекалась цивильная rei vindicatio.

² D. 6, 2 de Public. in rem. act. fr. 13 pr. (Gajus).

³ D. 44, 4 de doli mali except. fr. 4 § 32. Сравн.: D. 21, 3 de except. rei vend. et trad. fr.2.

3-й период. Вторая половина республики 369

С помощью этих процессуальных средств (т. е. Публициева иска и эксцепций) бонитарный собственник мог спокойно обладать ве- щью до тех пор, пока не истекал давностный срок. По истечении этого срока он становился квиритским собственником.

Наконец, третье доказательство того, что in bonis было собствен- ностью, заключается в ответе на вышепоставленный вопрос: чем in bonis отличалось от dominium ex jure Quiritium? В существенных пунктах наши источники не обнаруживают никакого различия. Раз- ница заметна только в следующих двух второстепенных отношени- ях: кто имеет раба только in bonis, но не в квиритской собственнос- ти, тот, отпуская его на волю, доставлял ему не римское граждан- ство, а только латинскую правоспособность ¹; и затем, бонитарный собственник не мог отказывать свои вещи в форме legatum per vindicationem, которая была доступна только для квиритского соб- ственника².

§ 237. Другие случаи бонитарной собственности. В предыду- щем параграфе мы указали главный случай бонитарной собственно- сти, именно тот, когда квиритский собственник отчуждал свою res тапсірі посредством простой передачи. Но кроме него, были и еще некоторые случаи. Мы укажем только главнейшие: honorum possessor, т. е. тот, кто получал владение наследством (honorum possessio) на основании преторского эдикта (а не цивильного права)³, имел на- следственные вещи in bonis, т. е. в бонитарной собственности. Толь- ко по истечении давностного срока, т. е. после usucapio hereditatis, он становился квиритским собственником их⁴. Для защиты своего права honorum possessor имел, однако, не Публициев иск, а особый иск, также actio ficticia; именно в этом иске претор предписывал су- дье исходить из предположения, что владелец наследства (honorum possessor) был heres, т. е. цивильным наследником⁵. Точно так же honorum emptor имел in bonis имущество несостоятельного должни- ка, купленное им в целом составе с публичного торга при т. н. venditio honorum⁶. Bonorum emptor защищался также не Публициевым ис-

¹ Ulp. Frag. 1, 16.

² Gai. 2, 196. 222; Ulp. Fragra 24, 7, 1 la.

³ Подробно о bonorum possessio будет сказано ниже, в отделе о наследственном праве. Пока достаточно припомнить то, что было сказано в § 178 и 219.

⁴ Gai. 3, 80: "Neque autem bonorum possessorum neque honorum emptorum res pleno jure fiunt, sed in bonis effciuntur; ex jure Quiritium autem ita demum abquiruntur, si usuceperunt".

⁵ Gai. 3, 34. См. § 219 этого учебника.

⁶ Gai. З, 80; см. с. 367, прим. 1 этого параграфа, а также§ 224.

370 Учебник истории римского права

ком, а особыми исками. Один из них, называвшийся, по имени пре- тора, actio Serviana, был фиктивным, именно заключал в формуле предположение, что покупатель был цивильным наследником (heres) несостоятельного должника, а другой, называвшийся actio Rutiliana, создан был претором Рутилием с помощью другого приема, упот- реблявшегося при actiones utiles: иск предъявлялся от имени пре- жнего собственника, т. е. в intentio истцом назывался несостоятель- ный должник, а в condemnatio вместо него уже ставилось имя опто- вого покупщика его имущества (honorum emptoris) ¹. Далее, если кто- нибудь отказывался дать cautio damiti infecti, то, как известно (см. § 229), претор вводил обладателя угрожаемого имущества или вещи во владение угрожаемым имуществом или вещью (missio in possessionem ex primo decreto) с целью предотвратить опасность². Но если лицо, против которого принималась эта мера, стесняло дей- ствия противника и тем мешало устранению опасности, то претор вторым декретом (missio in possessionem ex secundo decreto) давал потерпевшему возможность владеть опасным имуществом в тече- ние давностного срока с тем, чтобы таким образом приобрести его в квиритскую собственность. Наши источники не называют прямо та- кое владение термином "in bonis", но его нельзя подвести с большим правом ни под какое другое понятие, ибо в нем есть все существен- ные признаки, общие прочим видам бонитарной собственности: фор- ма обладания была изобретена и, следовательно, защищена прето- ром и вела к приобретению квиритской собственности путем давно- сти.

Не следует признавать за бонитарную собственность и случай т. н. добросовестного владения, bonae fмdei possessio. Этим терми- ном обозначался тот случай, когда кто-нибудь приобретал установ- ленными способами вещь (все равно, res mancipi или пес mancipi) от несобственника, ошибочно, но добросовестно принимая его за соб- ственника. Добросовестный владелец, bonae fмdei possessor, похож на бонитарного собственника в следующих отношениях. Во-первых, по истечении давностного срока он приобретает вещь в квиритскую собственность³. Во-вторых, пока давностный срок не истек, он мог защищаться тем же самым Публициевым иском (actio Publiciana),

¹ Gai. 4, 35.

² Theoph. Paraphr. ad. Inst. 3, 18 de divis. stipulai. § 2; D. 41, 2 de adquir v. amitt. poss. fr. 3 § 23; fr. 10 § 1.

³ Gai. 2, 43: "Ceterum etiam earam rerur usucapio nobis Conpetit, quea non a domino nobis traditae fuerint, sive mancipii sint eae res sive nec mancipii, si modo eas bona fide acceperimus, cum crederemus eum, qui traderet, dominum esse".

3-й период. Вторая половина республики 371

каким защищался и тот, кто приобретал res mancipi от самого соб- ственника¹. Но добросовестный владелец отличался от этого после- днего тем, что его право было только относительное, а не абсолют- ное: если до истечения давностного срока он сталкивался с претен- зией квиритского собственника, то его право было бессильно, пото- му что против виндикации собственника он не мог выставить ника- кой эксцепции, а если он предъявлял к собственнику Публициев иск, тот мог противопоставить ему exceptio justi dominii, т. е. сослаться на свою квиритскую собственность. Точно так же добросовестный

¹ Gai. 4, 36 (см. § 236, с. 368, прим. 1); I. 4, 6 de action. § 3. 4; D. 6, 2 de Publ. act. fr. 1. pr. (Ulpian); Ait praetor (sc. in edicto suo): "Si quis id, quod traditur ex justa causa non a domino et nondum usucaptum petet, judicium dabo"; F. 13 pr. eod (Gajus). Неко- торые из современных ученых утверждают даже, что Публициев иск служил только для защиты добросовестного владельца, а что бонитарный собственник, о котором говорилось в предыдущем параграфе, этим иском пользоваться не мог. В доказа- тельство этого последнего положения они ссылаются, во-первых, на приведенные слова эдикта, где говорится "non a domino", во-вторых, на то, что источники нигде прямо не упоминают о праве бонитарного собственника на Публициев иск. Однако против этого взгляда возражают, во-первых, что в Дигестах Юстиниана слова пре- торского эдикта почти несомненно приводятся не в первоначальном виде: во време- на Юстиниана все вещи могли приобретаться посредством traditio, так что защита посредством Публициева иска могла быть нужна только добросовестному владель- цу, а потому составители Юстиниановых Дигест и изменили текст эдикта, приноро- вив его только к случаю приобретения вещи от несобственника. Во-вторых, в на- ших источниках (в Дигестах) есть место, в котором, хотя и не прямо, а косвенно, но все-таки говорится об употреблении actio Publiciana для защиты бонитарного соб- ственника, приобретшего res mancipi посредством передачи. D. 44, 4 de doli mali et met. exc. fr. 4 § 32 (Ulp.) "Si a Titio fundum (значит, res mancipi) emeris, qui Sempronii erat, isque tibi traditus fuerit pretio soluto, deinde Titius Sempronio heres extiterit et eundem fundum Maevio vindiderit et tradiderit: Iulianus ait aequius esse praetorem te tueri, quia et, si ipse Titius fundum a te peteret, exceptione in factum comparata vel doli mali summoveretur, et si ipse eum possideret et Publiciana peteres adversus excipientem "si non suus esser" (т. e. exceptio justi dominii, иначе ссылка на свою квиритскую собственность), replicatione utereris (т. е. replicano doli или rei venditae et traditae) ас per hos intellegeretur eum fundum rursum (т. e. Maevio) vendidisse, quem in bonis non haberet". Из последних слов видно, что Тиций, сделавшись по наследству квиритс- ким собственником земли, не имел ее, однако, in bonis во время второй продажи. Спрашивается: у кого же она была in bonis? Очевидно, у первого покупателя. А про этого покупателя Ульпиан говорит, что он мог предъявить actio Publiciana, т. е., следовательно, признает, что бонитарный собственник, приобретший res mancipi посредством передачи, защищался посредством actio Publiciana, что и требовалось доказать. Из этого же места видно, что бонитарный собственник мог защищаться и посредством эксцепции (или реплик). В-третьих, наконец, право бонитарного соб- ственника на Публициев иск логически вытекает и из формулы этого иска (см. § 236, с. 368, прим. 1): все условия, которых она требует от истца, имеются у бони- тарного собственника, т.е. justa causa и traditio.

372 Учебник истории римского права

владелец был бессилен и против другого, тоже добросовестного вла- дельца, ибо последний также мог противопоставить ему экс-цепцию, в которой стал бы ссылаться на свое добросовестное владение; на- пример, если несобственник продал и передал вещь сначала одному, а потом другому: первый мог обессилить Публициев иск второго, сославшись на то, что вещь была ему передана раньше. Но за исклю- чением указанных лиц, добросовестный владелец имел против всех остальных лиц такие же права, как и бонитарный собственник¹.

§ 238. История бонитарной собственности. Из вышеизложен- ного видно, что во времена классических юристов в римском праве было два вида собственности — квиритская и преторская. Спраши- вается: чем вызвано было это раздвоение и когда оно возникло? Пря- мого ответа на эти вопросы мы не находим в наших источниках. Впрочем, предположение, которое мы сейчас представим, в высшей степени вероятно, по крайней мере, в главных своих чертах².

Ответ на первый вопрос (чем было вызвано раздвоение?) можно вывести из рассмотрения вышеизложенных сведений. Из них можно видеть, что появление бонитарной, или преторской, собственности вызвано было переменами в имущественном обороте: появились та- кие случаи приобретения* отдельных вещей и целых имуществ, кото- рые по тогдашним понятиям о справедливости заслуживали юриди- ческой защиты, а между тем не находили ее в цивильном праве с его узкими правилами и тяжеловесными формами сделок.

Самый обыкновенный и самый частый случай бонитарной соб- ственности был тот, который выше описан прежде всех: передача res mancipi квиритским собственником на основании купли-прода- жи (emptio venditio), a впоследствии и какой-нибудь иной justa causa. Вероятно, это был первый или один из первых случаев признания бонитарной собственности. Чем объяснить, что претор счел нужным защитить приобретателя в этом случае? По всей вероятности, тем, что часто стали встречаться случаи продажи вещей mancipi больши- ми партиями. Особенно часты были подобные случаи относительно рабов, ибо рабы, начиная со второй половины республики, составля- ли весьма важный предмет и в домашней, и в хозяйственной жизни римлян и в то же время по численности своей превышали количе- ство граждан. Понятно, что и продавец и покупатель стеснялись со- блюдением всех требований цивильного права относительно пере-

¹ D. 6, 2 de Pubi. a. fr. 16, 17, 9 § 4.

² Appleton. Histoire de la propriйtй prйtorienne et de l'action Publicienne. Paris, 1889. T. 1. Гл. 2.

3-й период. Вторая половина республики 373

носа собственности, ибо им пришлось бы над каждым рабом проде- лывать весь обряд манципации. Поэтому они ограничивались про- стой передачей на основании договора купли-продажи. Если впос- ледствии продавец или постороннее лицо овладевали этими рабами или требовали их от покупателя, то весьма естественно, что обще- ство видело в этом акте несправедливость, и претор, viva vox populi, выступал на защиту приобретателя. Вероятно, он начал с более сла- бого средства (сравн. § 207): в случае виндикации квиритского соб- ственника, когда, следовательно, вещь еще находилась во владении покупателя, он вставлял в формулу exceptio rei venditae et traditae. Затем, когда преторы убедились, что народ одобряет эту меру, они пошли дальше, стали защищать права приобретателя даже тогда, когда он утрачивал владение вещью: претор Публиций дал приобре- тателю известный уже фиктивный иск, т. е. дал возможность не только обороняться, но и наступать. Если вещь оказывалась в руках у по- стороннего лица, то actio Publiciana была, безусловно, достаточна для возврата вещи; если же она попадала во владение квиритского собственника, то этот последний мог парализовать иск, противопос- тавляя ему exceptio justi dominii, т. е. ссылаясь на то, что он имеет квиритскую собственность на вещь. Тогда преторы, не имея возмож- ности отказать в такой эксцепции, стали вставлять в формулу, в пользу бонитарного собственника, replicatio rei venditae et traditae, против которой квиритский собственник не имел уже никакого сред- ства ¹. С течением времени преторы стали защищать Публициевым иском приобретателей не только по купле-продаже, но и по другим юридическим основаниям (justae causae), и кроме exceptio rei venditae et traditae стали употреблять exceptio (и replicatio) doli mali, которая по своей общности могла защищать приобретения по всякому юри- дическому основанию, а не по одной только emptio venditio.

Другой, не менее часто встречавшийся случай была bonae fidei possessio. Вероятно, она, подобно предыдущему отношению, была одним из первых случаев, вызвавших преторов на защиту отноше- ний, не подходящих под понятие квиритской собственности. Неко- торые современные ученые думают даже, что Публициев иск был создан прежде всего именно для защиты добросовестного владель- ца, а затем уже применен и к приобретателю res mancipi у собствен- ника. В какой степени достоверна эта догадка, судить трудно; но самый факт защиты добросовестного владения, кажется, можно объяснить с большой вероятностью теми переменами в римской

¹ D. 44, 4 de doli mali except, fr. 4 § 32 (см. § 237, с. 371, прим. 1 в конце).

374 Учебник истории римского права

жизни, которые наступили со второй половины республики; оборот вещей сделался чрезвычайно оживлен и распространился на весь тог- да известный мир, вследствие чего стало гораздо труднее распоз- нать, кто был действительным собственником приобретаемой вещи. Римляне должны были понимать, что несправедливо было бы остав- лять беззащитным против посягательств посторонних лиц того, кто вполне добросовестно исполнил все условия приобретения, и что, с другой стороны, также несправедливо было бы лишать собственни- ка его права в пользу того, кто имел несчастье ошибиться в правах отчуждателя. Эти или сходные с этими соображения должны были вызвать претора на признание и защиту относительного права доб- росовестного владельца.

Что касается других случаев бонитарной собственности, то по- явление их мы объясняем иначе. Каждый из них был вызван своим особенным мотивом, исследовать который здесь не место. Но у всех у них был тот общий признак, что созданное ими обладание не при- знавалось в цивильном праве, а защищалось только преторскими средствами. Когда понятие "in bonis habere" было создано для при- обретателя rei mancipi, юристы, вероятно, заметили, что оно содер- жит в себе тот существенный признак, который встречается и в дру- гих случаях, и потому при систематической (сравн. § 186) обработ- ке права стали эти случаи подводить под понятие in bonis habere. Таким образом, мы предполагаем, что эти случаи не содействовали самому созданию понятия бонитарной собственности (это понятие обязано своим происхождением Публициеву иску); они были подве- дены под это понятие для целей систематики, что, между прочим, подтверждается и тем, что у них были свои средства защиты, не actio Publiciana.

Итак, причину раздвоения римской собственности или, что то же, возникновения бонитарной собственности мы предполагаем в переменах, постигших имущественный оборот, и в неспособности цивильного права удовлетворить новым требованиям жизни. Если это предположение верно, то нетрудно ответить и на второй вопрос, поставленный в начале настоящего параграфа: когда возникла бони- тарная собственность? Крупные перемены во всех сторонах римс- кой жизни стали совершаться после первой Пунической войны (сравн. § 167, 189, 191), т. е. с начала VI века от основания Рима. Для точно- го определения времени надо принять во внимание, что создание Публициева иска могло произойти только при господстве форму- лярного процесса, а введение этого последнего законом Эбуция, как выше было сказано (§ 198), мы относим к половине VI в., следова-

3-й период. Вторая половина республики 375

тельно, бонитарная собственность начала развиваться не ранее это- го времени. Точнее время ее возникновения можно было бы опреде- лить в том случае, если бы нам было известно, когда жил претор Публиций, которому Институции Юстиниана приписывают созда- ние фиктивного иска; но из трех преторов с этим именем два дей- ствовали до 520 года, следовательно, до издания Эбуциева закона, а о третьем, Кв. Публиции, упоминаемом у Цицерона (pro Cluentio. 45) и занимавшем эту должность в 685 г., нигде не говорится, что именно он был творцом иска, хотя это вполне возможно.

Для историка права бонитарная собственность представляет ин- терес с двух точек зрения: во-первых, с материальной, потому что она в течение многих веков (до Юстиниана) служила средством за- щиты бесчисленных имущественных приобретений; во-вторых, с точки зрения юридической техники: вместо того, чтобы просто ус- тановить правило, по которому traditio rei mancipi влекла за собой квиритскую собственность (как это давно уже было относительно res пес mancipi), римляне прибегают для достижения вышеуказан- ной материальной цели к особому техническому приему: рядом с квиритской они создают новый вид собственности. Объясняется эта техническая особенность отчасти, конечно, особенностью самого источника права, т. е. преторского эдикта, который, как известно, не был равносилен со старыми цивильными органами образования права (см. § 178). Но одной этой причины недостаточно, ибо что же меша- ло цивильным органам произвести реформу более простым путем? Здесь приходится принять в расчет еще и психическую сторону: рим- ляне в течение многих веков так привыкли соединять понятие о res mancipi с манципацией, что применение простой передачи к этому виду вещей для установления квиритской собственности было для них психической невозможностью. Поэтому ни юристы путем обы- чая, ни законодательство не могли произвести требуемой реформы. Она могла быть произведена только косвенным путем, для которого преторский эдикт был наиболее приспособленным органом.

Собственность у перегринов и на провинциальной земле

§ 239. Едва ли можно сомневаться, что в настоящем периоде соб- ственность перегринов пользовалась признанием и защитой римско- го права. Среди римских подданных и в Италии, и в провинциях были миллионы перегринов, имущественные обладания которых не Могли быть оставлены римлянами без юридической защиты в то вре-

376 Учебник истории римского права

мя, когда они создавали целую массу правил для регулирования сво- их отношений к этим перегринам (jus gentium). От 3-го периода у нас не сохранилось документальных свидетельств об этом. Но у юри- ста следующего периода, у Гая, есть выражение, подтверждающее для времени империи то, что мы предполагаем для конца республи- ки; он говорит: "у перегринов существует один вид собственности" ¹. Равным образом необходимо предположить, что римское право уже в настоящем периоде признавало и защищало право собствен- ности на землю в провинциях. Правда, теоретически римские юрис- ты утверждали, что провинциальная земля находится в собственнос- ти римского народа, а отдельные лица, в действительности обладав- шие земельными участками, признавались лишь владельцами или узуфруктариями ее². Но едва ли можно сомневаться, что это разли- чие было чисто теоретическое, отвлеченное, практически же владель- цы провинциальной земли пользовались полномочиями собственни- ков. По крайней мере, так можно заключить по словам источников времен империи; в этих источниках провинциальная собственность называется "dominium", а судебная защита ее — "vindicatio"³.

Новые способы приобретения собственности

§ 240. Способы общенародного права (juris gentium). Мы пред- полагаем, что эти способы возникли в настоящем периоде. Но опи- сание их дошло до нас только от юристов следующего периода (клас- сических). С этим описанием подробно знакомятся при системати- ческом изложении римского права. В историческом же изложении достаточно представить его в самых крупных чертах. Римские юри- сты говорят, что эти способы принадлежат к области общенародно- го права (juris gentium). После того, что было сказано об этом праве выше (§ 190, с. 300, прим. 1 и § 193, с. 305, прим. 1), едва ли нужно пояснять, что способы эти одновременно принадлежали и к цивиль- ному праву, т. е. вели к установлению квиритской собственности.

Опишем вкратце главные виды их.

1. Occupatio rei nullius, захват (т. е. приобретение владения) вещи, никому не принадлежащей, дает захватчику право квиритской соб-

¹ Gai. 2, 40.

² Gai. 2, 7: "...in eo solo (se. provinciali) dominium populi Romani est vel Caesaris, nos autem possessionem tantum vel usumfructum habere vмdemur". Что такое узуфрукт, будет сказано ниже, в отделе о сервитутах.

³ Fragm. Vatic. 315. 316; Frontius Lib. 2. pag. 36. ed. Lachm. (у Bruns. Fontes ed. 5-ta. С 412).

3-й период. Вторая половина республики 377

ственности. К вещам ничьим (res nullius) принадлежали, например, дикие звери, птицы, рыбы, камни, находимые на берегу моря, вещи, брошенные прежним их собственником, вещи, отнятые у военного врага¹.

2. Приобретение плодов от вещи, fructus, в прямом смысле этого слова (т. н. fructus naturales, естественных плодов)². Плоды делают- ся собственностью того, кому принадлежит в собственность самая вещь, тотчас, как они отделялись от вещи (separatio); то же самое, если вещь была в добросовестном владении и если земля, принося- щая плоды, была ager vectigalis или emphyteuticarius (эти два терми- на будут объяснены позже)³. Но наниматель (иначе арендатор) вещи и фруктуарий (usufructuarius, см. ниже) становились собственника- ми плодов не в тот момент, когда плоды отделились от вещи, а в тот, когда наниматель или фруктуарий собрали их (percepito fructuum)⁴.

3. Specificatio, т. е. образование новой вещи (species) из чужого материала; например, если из чужой шерсти сделана будет одежда, из чужого металла — ваза. Еще во времена классических юристов шел спор о том, кому принадлежит в собственность новая вещь. Одни (последователи юриста Сабина) утверждали, что собственнику ма- териала, а другие (последователи юриста Прокула) — самому твор- цу новой вещи; третьи держались среднего мнения, а именно: если новую вещь можно было превратить в старую форму, какую имел материал, то новая вещь признавалась за собственником материала; например, медную вазу можно было расплавить; если же вещь бы- ла непревратима, то она считалась собственностью творца ее, кото- рый, однако, обязан был вознаградить собственника материала за убытки⁵.

4. Superficies solo cedit: все, что выстроено, посеяно или посаже- но на чужой земле, становится собственностью землевладельца⁶.

5. Alluvio, avulsio и проч. Если публичная река при своем тече- нии постепенно намывает (alluvio) частицы земли и ила к прибреж- ному участку и тем увеличивает его размер, или если, оторвав кусок

¹ D. 41, 1 de acqu. rer. dom. fr. 3 pr. (Gajus); Gai. 2, 66—68; I. 2,1 de rer. div. § 18. 47; Gai. 2, 69; D. 41, 1 de adqu. rer. dom. fr. 50 § 1 (Celsus).

² В римской юриспруденции существовало еще понятие гражданских или юри- дических плодов, fructus civiles: под этим разумелся всякий доход от вещи, напри- Мер, наемная плата, проценты с денежного капитала.

³ І. 2, 1 de rer. div. § 19; D. 41, de adqu. dom. fr. 2. 6; D. 22, 1 de usuris fr. 25 § 1 in fine; D. 41, 1 de adqu. dom. fr. 48 pr. Сравн.: І. 2, 1 de rer. div. § 35.

⁴ D. 22, 1 de usuris fr. 25 § 1 in f; 47, 2 de furtis fr. 62 § 8.

⁵ D. 41. de adqu. r. dom. fr. 7 § 7; Gai. 2, 79.

⁶ Gai. 2, 73—75.

378 Учебник истории римского права

земли (avulsio) от одного участка, принесет его к другому и тем уве- личит его, то собственником новообразовавшейся земли будет соб- ственник того участка, к которому приросла эта земля. Если посреди такой реки появится остров (insula in medio flumine nata), то он де- лится между теми лицами, которым принадлежит право собственно- сти на земельные участки по обоим берегам реки¹.

В наших источниках нет никаких указаний, в какое время воз- никли все описанные способы. Только относительно последнего упо- мянутого есть намеки, что он существовал уже в конце республики. Цицерон говорит, что в его время споры об alluvio рассматривались в центумвиральном суде (De oratore. 1, 138); Лабеон, юрист, жив- ший в самом начале империи (при Августе), подробно обсуждает разные случаи insula in flumine nata², из чего можно заключить, что по крайней мере в конце республики этот способ был уже известен. Общие же соображения о значительной степени хозяйственного и умственного развития римлян заставляют думать, что и все прочие только что описанные способы существовали уже во второй полови- не республики, как юридические, т. е. были признаны в праве (обще- народном и цивильном). Без сомнения, фактически они существо- вали и раньше, но встречались так редко и затрагивали интересы настолько малоценные, что римляне не сознавали потребности оп- ределить их юридическими нормами.

§ 241. Новый вид давности: longi temporis praescriptio. В ис- точниках права следующего, классического периода мы встречаем новый вид давности, возникновение которого, по общим соображе- ниям, мы должны отнести ко второй половине республики. Кто вла- деет чужой вещью долгое время, тот может, когда настоящий соб- ственник станет требовать от него вещь посредством rei vindicatio, парализовать этот иск посредством exceptio, называвшейся longi temporis praescriptio (сравн. § 210: то, что сказано о praescriptiones pro reo). При этом, впрочем, требуется, чтобы он приобрел владение на законном основании (justo titulo) и добросовестно (bona fide), т. е. будучи искренно убежден в праве собственности отчуждателя³. Из сказанного видно, что эта новая давность существенно отличалась от древней usucapio тем, что она была не приобретательная, а только погашающая, т. е. она погашала иск прежнего собственника, а не право его, и наоборот, долговременный владелец не приобретал права собственности, а мог только парализовать иск собственника. Если

¹ Gai. 2, 70—72.

² D. 41, 1 de adquir. dom. fr. 65 § 1 и след.

³ Paul. Sent. 5, 2, 4; Cod. 7, 33 de praescript. long. temp. const. 2. 4. 5. 8. 11.

3-й период. Вторая половина республики 379

бы он почему-нибудь утратил владение вещью, он не мог вытребо- вать ее посредством rei vindicatio. Что касается срока долговремен- ного владения, то в классический период он был определен, хотя неизвестно, кем и когда: владение должно было продолжаться 10 лет inter praesentes, т. е. если владелец и собственник жили в одной и той же провинции, и 20 лет inter absentes, т. е. если они жили в раз- ных провинциях¹. Весьма вероятно, однако, что первоначально точ- ного срока установлено не было: владелец, привлеченный к ответу по иску о собственности, заявлял судебному магистрату о неспра- ведливости иска ввиду того, что он владеет уже долгое время, а ма- гистрат в каждом отдельном случае предоставлял судье решить по своему усмотрению, действительно ли время было долгое.

Спрашивается: почему возникновение longi temporis praescriptio относят еще ко времени республики, именно ко второй ее полови- не, и какими потребностями она могла быть вызвана? Известно, что еще в классический период цивильный институт usucapio, о кото- ром было говорено раньше (§ 96), не применялся к вещам, находив- шимся во владении у перегринов, и к провинциальной земле, хотя бы ей владел не перегрин, а римский гражданин². А между тем потреб- ность в давности в этих случаях была та же самая, какая была указа- на и для usucapio. Надо думать, что претор и правители провинций пошли навстречу этой потребности, заявив в своем эдикте, что про- тив иска о собственности они будут давать долговременному вла- дельцу exceptio.

Если это предположение о потребностях верно, то из него выте- кает сам собой и ответ на вопрос о времени: провинциальная земля и значительное количество перегринов появляются в Римском госу- дарстве во второй половине республики; поэтому потребность в дав- ности должна была сказаться в то время. Longi temporis praescriptio не могла явиться раньше, потому что предполагает существование формулярного процесса (exceptio).