Родственный союз

§ 276. Перемена, происшедшая в родственном союзе, заключа- лась в том, что кровное родство, когнатство, начало приобретать большее юридическое значение, чем прежде, тогда как значение ци- вильного родства, агнатства, стало уменьшаться. Эту перемену можно объяснить влиянием того процесса индивидуализации, о котором было говорено раньше (§ 167); личное чувство должно было отно- ситься безразлично к чисто юридической связи между людьми, ус- тановленной агнатством; напротив, оно должно было отдавать пред- почтение естественной, кровной, связи людей. Усиление юридичес- кого значения когнатства особенно ясно обнаружилось в наследствен- ном праве. Поэтому там о нем и будет сказано подробнее.

Опека и попечительство

§ 277. Tutela impuberum: lex Atilia, lex Julia et Titia; actio tutelae. Cura minorum: lex Plaetoria; in integrum restitutio propter minorem aetatem. Важнейшая перемена в этой области заключается в том,

¹ Gai. 3, 56. Fragm. Dosithei § 4. 5. 8.

² Frag. Dosith. § 4. Theoph. Parapru 1,5, 4.

3-й период. Вторая половина республики 433

что изменяется взгляд на самое положение опекунов. В древнем ци- вильном праве опекун имел власть (potestas) в своих собственных интересах¹. В настоящем периоде начинает пробиваться взгляд на опеку как на обязанность (officium) и для опекуна, и для правитель- ства². В нравах этот взгляд, вероятно, существовал и раньше, по край- ней мере, относительно опекуна. Но во второй половине республики он получает некоторое значение и в праве. Именно, он выражается в издании законов: Lex Atilia и Lex Julia et Titia, с одной стороны, viLex Plaetoria, с другой. Lex Atilia, время издания которого точно не изве- стно (в V или VI вв.), постановил, что если у малолетнего (или жен- щины) совсем не будет опекуна (ни legitimus, ни testamentarius), то в Риме городской претор, вместе с большинством плебейских трибу- нов, должен был сам назначить кого-нибудь в опекуны. Такой опе- кун назывался tutor Atilianus¹. Та же обязанность в провинциях была возложена на начальников их в силу Lex Julia et Titia (время издания точно неизвестно)⁴. В этих законах ясно видна мысль, что общество в лице своего правительства должно заботиться об ограждении ин- тересов лиц, неспособных собственными силами защищать их; а от- сюда само собою вытекло, что опекун, назначаемый правительством, должен руководиться той же заботой, а не личными интересами.

Для защиты взаимных претензий опекаемого к опекуну и обрат- но в 3-м периоде вырабатывается новый иск, называвшийся actio tutelae⁵; для опекаемого это была actio tutelae directa, а для опекуна contraria. Этот иск во многом был удобнее старой actio rationibus distrahendis (см. § 141, с. 227, прим. 2). Этот последний иск давался только бывшему опекаемому, но не опекуну, и имел весьма ограни- ченную цель потребовать от опекуна отчета и взыскать с него двой- ную стоимость неправильно удержанных вещей. Actio tutelae, на- против, как actio bonae fмdei, имел своим предметом удовлетворить всевозможные обоюдные притязания, которые по доброй совести можно было вывести из ведения опеки⁶.

Lex Plaetoria de cura minorum (в VI в., вероятно, в 550 г.) обратил свое внимание на т. н. minores, несовершеннолетних, т. е. лиц, пе-

¹ Под влиянием этого старого, еще живого взгляда и Сервий дает определение опеки. "Tutela est, ut Servius defmit, vis ас potestas in capite libero ad tuendum eum, qui propter aetatem sua sponte se defendere nequit, jure civili data ac permissa". ' ² Geli 5, 13. Cic. Pro Rose. Com. 6.

*Gai. 1,185.Li'v. 39, 9 под 568 г. упоминает о содержании этого закона. Ulp. 11, 18.

⁴ Gai. и Ulp. 1. с. Cic. Verr. act. 2, lib. 1, cap. 56.

⁵ О нем говорит Цицерон в de off. 3, 17 и pro Rosei C&m. 6.

⁶ D. 27, 3 de tut. et rat. distr. fr. 1 pr. § 2. 3.

434 Учебник истории римского права

решедших 14 лет, но еще не достигших 25 лет (minores viginti quinque annis). До издания этого закона лица, достигшие 14 лет, считались совершеннолетними и вполне дееспособными, следовательно, мог- ли самостоятельно совершать имущественные сделки, не исключая и таких, по которым они брали на себя обязанности и, следователь- но, отчуждали свое имущество. В первой половине республики, при немногочисленности сделок, несложности экономических и юриди- ческих отношений и чистоте нравов, признание лиц вполне дееспо- собными с такого раннего возраста не имело вредных последствий для интересов этих последних. Но во второй половине республики, при многочисленности сделок, сложности отношений и испорчен- ности нравов, дети 14, 15 и т. д. лет легко могли сделаться жертвой не только ловких профессиональных мошенников, но даже и просто не вполне добросовестных людей. Так как в то же время стало рас- пространяться убеждение, что общественный интерес требует охра- ны лиц, которые по возрасту, болезни или иной причине не могут сами охранять себя, то надо было ожидать, что какой-нибудь из ор- ганов образования права выступит на защиту несовершеннолетних. Такими именно потребностями следует объяснять издание Плетори- ева закона.

Lex Plaetoria постановил, что если несовершеннолетний, minor, потерпит при совершении сделки ущерб вследствие обмана (circumscriptio adolescentium) контрагента, то, независимо от уголов- ного преследования, он может защищаться против иска своего контр- агента посредством exceptio, которая поэтому и называлась exceptio legis Plaetoriae. Практически это значило, что контрагент не мог по- лучить с несовершеннолетнего ничего, если последний не пожелал исполнить своего обязательства добровольно. Ввиду этого порядоч- ные люди должны были совсем отказаться от сделок с несовершен- нолетними. Чтобы избежать этого неудобства, несовершеннолетний должен был испросить себе у магистрата назначения попечителя, curator: если этот последний давал свое согласие на сделку, то она уже не подлежала оспариванию¹. Таким образом, закон Плетория создал новый вид попечительства. По-видимому, во время респуб- лики попечители испрашивались отдельно для каждого случая, а не вообще на все время несовершеннолетия.

Закон Плетория не вполне оградил интересы несовершеннолет- них, так как он не объявил ничтожными сделки, совершенные ими

¹ Capitoliti, in Marco. С. 10. CicOff. З, 15; dedeor. З, 30. D. 44, lue except, fr. 7 § 1. Vip. 12. 4.

3-й период. Вторая половина республики 435

без попечителя. Этот недостаток восполнил претор, объявив в своем эдикте, что он даст несовершеннолетнему restitutio in integrum (§ 230), если найдет, что он понес ущерб от обмана; например, если несовер- шеннолетний принял наследство, обремененное долгами (damnosa hereditas), он будет считать его не принимавшим наследства; если он вступил в тяжбу и проиграл ее, он будет считать его совсем не всту- павшим в процесс и т. п.¹

§ 278. Tutela mulierum. Coemtio fiduciae causa. Опека над жен- щинами претерпела изменение в другом направлении. Стремление женщины освободиться от семейных властей отразилось и на опеке: римские юристы изобрели особого рода прием, с помощью которо- го женщина могла освободиться от опеки агната (tutor legitimus), заменив этого последнего опекуном по своему выбору, следователь- но, более склонным одобрять все ее действия. Для этой цели юрис- ты воспользовались старым институтом coemtio (§ 133). Прежде этот обряд употреблялся matrimonii causa, т. е. для вступления в брак cum marni mariti; теперь юристы приспособили его для посторонних це- лей и стали называть его coemtio fiduciae causa. В числе этих посто- ронних целей одна была: tutelae evitandae causa. Женщина соверша- ла обряд coemtio с каким-нибудь мужчиной, но не с тем, чтобы сде- латься его женой, а с тем, чтобы он тотчас же реманципировал ее другому мужчине, которого она желала видеть своим опекуном. Вследствие remancipatio она становилась к этому последнему в от- ношение кабалы (in mancipium). Кабальный господин освобождал ее (манумиттировал, см. § 130), вследствие чего делался ее патро- ном и на основании этого ее законным опекуном (см. § 141)². Разу- меется, такое употребление coemtio для совершенно посторонней цели было возможно только потому, что настроение общества бла- гоприятствовало этой цели.