Фольклор в эстетике в.К.Кюхельбекера

dlif@kgsu.ru

Эстонская повесть В.К.Кюхельбекера «Адо» написана в 1824 г. Герои повести вымышлены, реальные факты прошлого смешаны с этнографическими, географическими, бытовыми, языковыми реалиями начала XIX века. Повесть небольшая и ведет нас в XIII в. Герой повести Адо храбро сражается с немецкими рыцарями, но терпит поражение из-за предательства друга Сура. В повести Кюхельбекер напоминает о дружеских связях эстонцев и русских, подчеркивая освободительную роль новгородцев в борьбе с немецкими захватчиками. Основным источником Кюхельбекеру служил третий том «Истории Государства Российского» Н.М.Карамзина о завоевании Прибалтики Левонским орденом в 1217 г.

Необходимо отметить, что Кюхельбекер создавал произведение по впечатлениям детства. Карл Генрихович Кюхельбекер в награду за свой труд получил от Павла Первого небольшое поместье Авинорм в Эстляндии (Авинурме, Республика Эстония), расположенное на юго-западном берегу Чудского озера. «С брегов Невы, из пышных стен Петрополя, перенесенный младенцем на брега Пейпуса, вовеки не забуду градищ твоих, земля моих предков, твоего первобытного племени, обычаев, нравов, преданий твоих!» [1, 322].

Повесть «Адо» написана Кюхельбекером в разгар декабристских идей и отражает взгляды писателей-декабристов, проповедующих самостоятельность и патриотизм русской поэзии. В 1824 г. Кюхельбекер становится одним из крупнейших поэтов-декабристов, ведущим критиком и теоретиком нового декабристского направления литературы. Он издает альманах «Мнемозина» и публикует статью «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие», где призывает «сбросить с себя поносные цепи немецкие» и «быть русскими» [1, 442]. Писатель высоко оценивал роль устного народного творчества для русской поэзии: «Вера праотцев, нравы отечественные, летописи, песни и сказания народные – лучшие, чистейшие, вернейшие источники для нашей словесности» [1, 442]. В повести «Адо» Кюхельбекер показал знание культуры народа и использовал его традиции и обычаи в своем творчестве (былички, легенды, песни). Необходимо отметить, что повесть «Адо» написана в духе декабристской эстетики.

Азадовский отмечал: «Декабристы выдвигали темы героического прошлого России (вече, новгородская община), …темы народных мятежей и восстаний. В кругу этих тем искали они элементы для определения национального характера, - и в ту же систему идей включался ими и фольклор» [2, 212].

Фольклор для декабристов являлся средством познания народа. Так, известны «Думы» К.Рылеева, которым свойственны черты украинских народных дум. Он отмечал: «Не новы сам вид и название – Думы. Думы - старинное наследие от южных братьев» [3, 185]. Большинство дум Рылеева также написано на материале 9 тома ««Истории Государства Российского» Н.М.Карамзина. Но основным источником вдохновения Рылеев считает «великие деяния русских героев», запечатленные в летописях и преданиях, так как в них заложена идея угадывания будущего. В.Г.Базанов отмечает: «Выступая в национальных костюмах, рылеевские герои свидетельствовали о богатейших возможностях, которые заключены в русской нации, в героическом прошлом страны, и которое не должно пропасть даром» [3, 185]. Декабристы видели в фольклоре проявление национальной самобытности. В 1823 г. Рылеев и Бестужев оказали воздействие на общественное мнение распространением свободолюбивых песен, которые сами писали. Песни, близкие к зимнему календарному циклу, на голос народных подблюдных припевов точно передавали характер народного раздумья («Вдоль Фонтанки реки», «Ах, тошно мне», «Как идет кузнец»). Кроме того, подблюдные песни обладают словесными формулами-заклятиями будущего. Рылеев и Бестужев сохранили словесные мотивы народных песен, их мелодику, связь строк, стилистические фигуры.

Кюхельбекер продолжает традиции декабристского направления в литературе. Повесть «Адо» пронизана фольклорными мотивами. В основе повести заложена легенда о племени чудь. О.Д.Грибанова замечает: « Предания о чуди известны Русскому Северу, Уралу, Восточной и Западной Сибири. Образ чуди богат и многогранен. Она может выступать как вполне реальный народ, потомки которого до сих пор населяют соседнюю деревню, а может принимать мифический облик великанов или карликов, живших в той или иной местности до прихода русских» [4, 183]. В произведении Кюхельбекера чудь - мифические великаны. «При захождении солнца, говорит предание, вставал кудесник авиноромский, да затворит железные врата своего тына дубового, и скрып их слышался в долине; тогда маймаский клеврет его вскакивал с ложа и спешил к своим вратам железным же. Сих исполинов-волшебников давно уже не было» [1, 323]. В данном отрывке мы видим, что автор сохранил стиль народных преданий. В описании чуди Кюхельбекером преобладают мифологические черты. Его великаны настолько сильны, что скрип их железных врат слышен по всей долине.

О.Д.Грибанова также отмечает важную черту в обрисовке чуди – ее язычество. «Мотив язычества характерен для всех традиций изображения чуди, тогда как другие характеристики в образе жизни чудаков являются локально приуроченными к той или иной местности» [4, 184]. Кюхельбекер знал и соблюдал народные традиции, не отступая от них и в повести «Адо». Он подчеркивает язычество чуди: «…он вполголоса произнес мольбу благодарения Перкуну и Понтримбосу и Пиколю – тайным богам своим, которых новый христианин не отвык еще призывать в опасностях…» [1, 324]. Писатель изобразил этот народ храбрым, благородным, диким. «Простой сын природы, Нор..» [1, 330]. Однако Кюхельбекер приводит своих героев к христианской вере. Так Нор, посетив церковь, сказал своему другу Держикраю: « Воистину, бог тамо с вами пребывает! Я же ни пересказать, ни забыть не могу вашего благочестия и дивного служения создателю. …научи меня чудному закону вашему!» [1, 331]. Принимает христианство и дочь Адо Мая. « На другой день Мая в святом крещении назвалась Мариею» [1, 346].

Принятие христианства, по русским преданиям, стало причиной их ухода в иной мир, под землю. Так, А.Н.Зырянов записал предание о чуди, бытовавшее среди жителей Шадринского уезда: «Чудь или Чудаки были ожесточенными врагами христианства и его последователей. Они устроили для себя насыпи на деревянных столбах и заключились там, но эти насыпи или сами на них обрушились, или же в некоторых местах сами Чудаки подрубили столбы и погибли под обрушившеюся землею» [5, 131]. Герои Кюхельбекера, следуя народным преданиям, также погибают после принятия христианства. Нор (Юрий) погибает в бою, Мария умирает, родив сына. Таким образом, символичен постриг Адо в иноки: «.. под именем брата Адама постригся в иночество» [1, 348].

Писатель использовал в повести и другие легенды. Исторические представления народа Кюхельбекер выразил с помощью фольклорной легенды о монголо-татарском нашествии на Русь (1223). «В конце лет и времен изыдут из пустыни варвары и попленят всю землю от Востока до Севера и до моря Понтийского» [1, 334]. Кюхельбекер упоминает также легенду об отступлении Батыя от стен Новгорода, благодаря архангелу Михаилу. «Истории принадлежит повествование о незапном и чудном отступлении Батыя от стен богом хранимого града» [1, 335]. А.Н.Пыпин писал о легендах: « Любопытство народа пошло и далее, оно остановилось на прошедшей истории человека, на сотворении мира и судьбе первых людей» [9,181]. Писатель-декабрист Кюхельбекер в повести «Адо» отразил не только характерный для декабристской литературы интерес к истории народа, но и его исторические и религиозные воззрения.

Повесть «Адо» структурно соотносима с мифофольклорной поэтикой. В повести много раз употребляется число три. По нашему мнению, это заслуживает серьезного внимания. «Первым числом в целом ряде традиций считается три; оно открывает числовой ряд и квалифицируется как совершенное число. Три – не только образ абсолютного совершенства, превосходства, но и основная константа мифопоэтического макрокосмоса и социальной организации» [6, 629]. «Еманд Адо сражался с отчаянием раненого медведя в бою Тормском, сорвал трех меченосцев с коней их… и, бродив три дня в дебрях и болотах, возвратился наконец в полночь в Майцму» [1, 323]. Необходимо отметить, что в фольклоре часто предписывается трижды совершить то или иное действие (тридевятое царство, за тридевять земель, произнесение заговора). Таким образом, повесть «Адо» структурно соотносима с мифофольклорной поэтикой. В.Н. Топоров писал, что «число три может служить идеальной моделью динамического процесса» [7, 23]. Стремясь раскрыть динамику повествования, герои Кюхельбекера говорят о действиях, которые совершаются в три дня, в три месяца, в третий раз: «…через три дня доставил ее в Новгород» [1, 338]. «В третий раз Юрий всматривается в юношу и узнает его..» [1, 340]. «На третий был девичник ее брака с Юрием» [1, 346].

Повесть «Адо» пронизана мифофольклорными элементами. Кюхельбекер воспринял и отразил в своем творчестве народные представления о сакральности матери-земли. В народных верованиях земля осмыслялась как одна из основных стихий мироздания и как источник жизни всего живого, в том числе и человека. Отсюда древнее уважительное называние ее «матерью - сырой землей». Персонифицированная в образе богини – супруги неба, земля фигурирует в мифологиях почти всех народов. Положение земли, окруженной мировым океаном, оказывается срединным… Воспринимаемая как центр космоса земля характеризуется максимальной сакрализованностью и чистотой… Геоцентрическая концепция, господствовавшая в архаических культурах, является источником повсеместных представлений о том, что умерший должен быть похоронен в родной земле, или при погребении должна быть использована хотя бы горсть ее. Земля, используемая в ритуале погребения, есть священная земля» [6, 467]. Представитель народа чудь Адо также разделял представления о сакральности матери-земли. «Матерь-земля, поглоти меня!...» [1, 343].

Следующим мифофольклорным мотивом является мотив погребения у озера. В соответствии с народной символикой, вода – это граница между мирами: небом, землей, потусторонним миром. Преодоление водной стихии как границы между жизнью и смертью – традиционный мотив в мифах и обрядовом фольклоре. Вода играла роль передатчика магической силы. Соединение в воде губительных и живительных начал нашло отражение в представлениях о живой и мертвой воде [8, 55]. Почитание воды объясняется традиционными представлениями о ее свойствах, как положительных, так и отрицательных, что объясняется ее посреднической функцией и связью с потусторонним миром [9, 173]. Так, опираясь на народные традиции, Кюхельбекер описывает погребальный обряд у озера: «В полночь Мая, Адо, Юрий на берегу озера предали тлению тело своего благодетеля» [1, 343]. Руководствуясь традиционными представлениями о свойствах воды, герою Кюхельбекера советуют: «Разгони, душа, грусть свою, кинь кручину на дно озера» [1, 328]. Вода соединяет тот и другой мир и в песне. Мотив песни в повести «Адо» становится основой диалога. Герой думает на берегу:

На берегу чужой реки

Одинок тоскую,

Грустно в дальней стороне

Воду пить чужую! [1, 339]

Сакральность воды помогает герою обрести близкую душу. «… голос знакомый и сладостный; он пронесся над водами, как невидимый дух… как тужащая душа плененного отечества:

На берегу чужой реки

Ты почто тоскуешь?

Нор, воздвигнись! потеки!

Вспомни край родимый! [1, 339]

Вода способствует пробуждению патриотических чувств героя. Кроме того, сакральность воды позволяет соотнести повесть со сказками. В повести появляется прекрасный юноша: «… перед ним прекрасный юноша, по одежде - его соотечественник» [1, 339]. Кюхельбекер показал и знание народной демонологии. Он выразил представление о сверхъестественных силах в быличках: «Сюда, говорили они, слетаются при взошествии луны лесные духи и сходятся оборотни, колдуны во образе волков, и псов, и медведей» [1, 329]. Данная быличка близка по форме с приданиями и имеет налет фантастики. Необходимо отметить, что элементы фантастики содержатся и в другой быличке: «… нередко являлись ему тени убиенной Тио, ее матери, и убиенных младенцев, братьев ее, и он стонал, как бы подавленный Куратом. Иногда ему виделся жестокий Убальд: он сражался с ним, повергал его на землю, погружал в него нож и вдруг – узнавал в нем прежнего друга, Индрика» [1, 326]. В.П.Аникин отмечал: «Былички отражают бытовые симпатии и антипатии их рассказчиков» [10, 293]. Исходя из былички, Адо предстает перед читателем храбрым воином, ненавидящим предателей, любящим мужем и отцом. Таким образом, мы считаем, что Кюхельбекер осознавал высокую художественную ценность и выразительность быличек.

Итак, Кюхельбекер уделял большое значение народной поэзии. Он видел в фольклоре отражение народных надежд на лучшее будущее, продолжая идеи Рылеева и Бестужева. Наличие большого количества фольклорных мотивов в эстонской повести «Адо» доказывает желание Кюхельбекера придать произведению национальную самобытность.

Литература:

1. Кюхельбекер В.К. Сочинения.– Л., 1989.

2. Азадовский М.К. Статьи о литературе и фольклоре. – М., 1960.

3. Базанов В.Г. Очерки декабристcкой литературы. - М., 1961.

4. Грибанова О.Д. Локальные особенности зауральских преданий о чуди: Сб. докл. всероссийской науч.-практ. конф. (Зыряновские чтения). – Курган, 2005.

5. Пермский сборник. Повременное издание Д.Д.Смышляева. Книжка 1-ая. – М.: в типографии Лазаревского института Восточных языков, 1859.

6. Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. Т.2. – М., 1982.

7. Топоров В.Н. О числовых моделях в архаических текстах: Сб. статей (Структура текста). – М., 1980.

8. Шуклин В.В. Русский мифологический словарь. – Екатеринбург, 2001.

9. Русская мифология. Энциклопедический словарь. – М., 2006.

10. Аникин В.П. Русское устное народное творчество. – М., 2001.

О.В.Фролов, г. Оренбург