Человек в ценностном пространстве права (о значении творчества ф.М.Достоевского)

makvika@yandex.ru

Говоря о нравственных основах русской правовой идеологии нельзя не обратиться к творчеству русских писателей XIX в., в литературном наследии которых освещаются вопросы философии и нравственного императива права. Именно важнейшим аспектом трактовки нравственности юридических проблем обладают произведения А.С.Пушкина, Ф.М.Достоевского, Н.В.Гоголя и других русских писателей. Так, в «Записках по русской философии», Л.Савельев посвятил главу Достоевскому и, в частности, подчеркнул, что «…истинная философия та, которая ставит и решает вопросы, без которых жить, не задумываясь над ними, нельзя. Это вопросы о Боге и бессмертии, о дьяволе и зле, о свободе и принуждении, о судьбе человека…, и это все нашло отражение в творчестве величайшего философа всех времен и народов – Фёдора Достоевского» [1].

В новейшей отечественной «Истории русской философии» М.А.Маслин в разделе IV Философия Ф.Достоевского и Л.Н.Толстого подчеркнул: «Достоевский как писатель и мыслитель оказал огромное воздействие на духовную атмосферу ХХ в., на литературу, эстетику, философию (прежде всего на экзистенциализм, персонализм и фрейдизм), и особенно на русскую философскую культуру, передав ей не какую-то систему идей, а то, что Г.В.Флоровский назвал «раздвижением и углублением самого метафизического опыта» [2].

Сегодня, в работах многих юристов (например, А.Тер-Акопова, М.Н.Марченко, В.П.Проценко и других) делается особый акцент, на том, что законы должны иметь солидную моральную основу, а в объективном праве должна отражаться христианская нравственность и нравственные представления традиционного общества. Так, в статье «Христианские начала и их развитие в российском праве» Тер-Акопов пишет, что «…российское право без христианского мировоззрения – это не право, а законничество, выполняющее роль слуги государства, а не народа, оно обречено вместе с государством на бессилие и умирание». Понимая, что нравственные критерии права, прежде всего, содержатся в нормах религиозной морали, он серьезным источником для изучения права справедливо называет Библию Ветхого и Нового Завета. Однако это вовсе не означает, что правоведы пытаются сконструировать какое-то христианское право. Нетрудно заметить, что законотворчество России обогатилось достижениями отечественной и мировой философии, истории, литературы, теологии и других областей человеческого духа.

Не случаен интерес многих юристов к творчеству Достоевского, так как он был одним из первых русских мыслителей, применивших методологию нравственности традиционного общества для анализа юридических фактов, криминальных событий. Он оценивал в своих произведениях и профессиональную этику юристов (следователей, адвокатов, прокуроров, судей), рассматривая создание «единого мирового порядка» как вредную для человека утопию.

Так, в своей книге Проценко вначале ссылается на Тер-Акопова и А.Толкаченко: «Русская Православная церковь категорически осуждает как одно из злых начал лжеучение о неизбежности грядущего объединения человечества в единое сверхгосударство с общим Всемирным правительством во главе – мондеализмом. Это означало бы отказ от Православия». А в качестве художественного доказательства этой мысли приводит размышление Достоевского о «всемирной монархии», которая пала перед христианством. «Пала лишь идея всемирной римской монархии и заменилась новым идеалом всемирного же единения во Христе. Этот новый идеал раздвоился на восточный, то есть идеал совершенно духовного единения людей, и на западноевропейский, римско-католический, папский, совершенно обратный восточному» [3].

Критикуя концепцию «неограниченной состязательности», которая не позволяет суду решительно и однозначно стать на сторону потерпевшего, на сторону добра, Проценко пишет: «Актуально звучат слова Ф.М.Достоевского, сказанные по этому поводу более 130 лет назад: «Мы понимали, что можно жалеть преступника, но нельзя же зло называть добром в таком важном и великом деле, как суд». Обосновывая принцип объективной истины, Проценко ссылается и на слова об истине в Священном Писании, и на русскую классику.

Он считает, что «современный период отечественной истории характеризуется официальным отказом от принципа истины в уголовном судопроизводстве», ибо это связано с господствующей либерально-демократической правовой идеологией. «Современному несправедливому устройству западного и российского общества, - подчеркивает он, - истина не нужна ни в уголовном процессе, ни в иной сфере общественной жизни».

Но ведь тогда и все попытки утвердить истинную справедливость встречают отпор на уровне уголовных преследований. Кстати, и сама логика Проценко вбирает в себя опыт русской литературы. Например, «теория виктимности» - по сути, переложение части вины на потерпевшего, объясняется через басню Крылова «Волк и ягненок»: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Часто даже сохраняется структура мысли русских писателей. Общее право исторически формировалось под влиянием Библии. В нем, еще не так давно, предусматривалось наказание за убийство, воровство, супружескую измену, колдовство, мужеложство (дело Оскара Уальда), лжесвидетельство и нарушение присяги, оскорбление общественной нравственности (дело Бернарда Шоу, который составил и опубликовал путеводитель по публичным домам) и даже за самоубийство.

По мере укрепления либеральных тенденций нравственно-правовые критерии становились (и становятся) все ниже и ниже, а количество законов и регламентаций превысило все разумные пределы. Сейчас фраза о незнании закона, которое не освобождает от ответственности, полностью утратила смысл. Под флагом борьбы за права человека и совершенствование процедур идет вымывание нравственного и просто здравого смысла из национального законодательства и создание наднациональных структур, которые уже сейчас действуют внеправовыми методами, игнорируя волю целых народов. Мнение большинства народа уже не является юридически значимым фактором. Ну и то, что большинство населения против, к примеру (а таких примеров много), отмены смертной казни – это не имеет значения. Наша Конституция заранее отдает приоритет международному праву.

Хочется верить, что, несмотря на очевидное торжество западной либеральной демократии, России предназначено сказать новое слово в мировой истории: слово правды и истины, добра и справедливости.

Литература:

1. Савельев Л. Записки по русской философии. – М., 1993.

2. Маслин М.А. История русской философии. - М., 2001

3. Проценко В.П. Генезис антисистемы в праве. Уголовно-процессуальный и нравственный аспекты.– Краснодар, 2003.

П.Н.Родина, г. Арзамас