К вопросу о понятии права

ksu47@mail.ru

Известно, что еще 200 с лишним лет тому назад известный немецкий мыслитель И. Кант отмечал, что юристы все еще бродят в потемках, так как они не могут определить, что такое право. С тех пор ситуация мало изменилась. Современные юристы до сих спорят, что считать правом, какое определение ему можно дать. Подобный сохраняющийся разнобой в этом вопросе, а достаточно вспомнить для этого, как определяют право в различных учебниках по теории государства и права, весьма красноречиво свидетельствует о сложной, многогранной природе феномена права.

Вместе с тем представляется, что те процессы, которые происходят в сфере практики действия права, особенно современного, все же дают в своей совокупности более проясняющуюся картину в этом процессе. Нельзя, в частности, не заметить, что в современном мире, на практике, право все в большей степени гуманизируется. Наиболее очевидно это происходит в уголовно-исполнительной системе. Но не только. В странах, в которых некогда господствовали тоталитарные режимы, сейчас, в условиях демократии, право выступает в непривычной для этих стран роли – в качестве гаранта справедливости и свободы действия человека. Тем самым и гражданско-правовая сфера на практике в неменьшей степени демонстрирует развитие гуманистического начала в динамике развития права. При этом, обратим внимание еще раз, это общая, практическая тенденция развития права во всем современном мире.

Такая ситуация, безусловно, по логике, диктует необходимость и соответствующего, адекватного отражения этой общей тенденции в теории права, в решении его главного вопроса, дефиниции права. Справедливости ради, надо сказать, подобная тенденция в праве, образно говоря, «сидела» изначально. Об этом, в частности, говорит то обстоятельство, что ряд известных философов, занимающихся исследованием проблем права, еще в прошлом указывали в своих определениях на это. Например, Кант писал, что «право – это совокупность условии, при которых произвол одного лица совместим с произволом другого лица с точки зрения всеобщего закона свободы». Сходное определение права дает и Гегель. По его мнению, право выступает объективно обусловленной мерой и формой свободы или, как он говорил, «наличным бытием свободы».

Подобного рода определения права в литературе названы содержательными, так как здесь речь идет о глубинных, сущностных параметрах рассматриваемого явления. Ведь, в самом деле, право по своей сути, по основному предназначению призвано решать жизненные и социальные коллизии по справедливости, по совести. Неслучайно, в юридической литературе последних десятилетий, исходя из такого предназначения, настойчиво ставится вопрос о необходимости различения понятий «право» и «закон». Авторы, придерживающиеся такой точки зрения, видят здесь различие в том, что понятие право есть выражение меры свободы личности, гарант справедливости в решении социальных проблем. Закон же есть формально-техническое выражение права, статья того или иного нормативно-правового акта.

Содержательное понимание право, строго говоря – не юридическое, точнее не полностью юридическое выражение понятия. В значительной мере оно носит нравственный характер, связывая право со свободой человека, справедливостью. Такое определение права вызывает нарекание, а то и неприятие его со стороны юристов–практиков. Довод их вполне резонный: в практической деятельности, утверждают они, содержательное понимание права не работает. Ведь, в самом деле, что такое свобода, что такое справедливость. Эти понятия, будучи нравственными, расплывчатыми, абстрактными, не могут служить рабочим инструментов юристов в их практической деятельности. В работе юриста нужны четкие формулировки, ясные, однозначные, не вызывающие толковании, дискуссии.

Поэтому среди практиков-юристов популярностью, пользуется, так называемое, формальное определение права, которое как раз и соответствует таким требованиям. Вот, например, типичное в этом плане определение западного юриста Г.Кантаровича: «Право – это совокупность норм, предписывающих внешнее поведение и являющихся подходящими для их применения юридическими органами». Примечательно, что такого рода формальные определения носят жестко прагматичный, инструментальный характер.

Таким образом, если подойти обобщенно, в современной правовой науке по сути существуют, точнее при всем своем многообразии выделяются два вида понимания права. Одно, так сказать, содержательное, требующее различать право и закон, и второе формально-технологическое, практическое, отождествляющее их. Некоторые юристы-практики порой в связи с этим сомневаются, зачем нужно первое понятие права, ибо для работы важно второе понимание и им, собственно, надо ограничиться. И вообще, всякие разговоры о содержательном понимании права надо оставить, они де пусты, бесполезны.

Однако с такой точкой зрения нельзя согласиться по следующим соображениям: 1. Мы уже в своей истории отечественного государства и в истории отечественного права переживали такой сталинский период, когда всякую мысль о праве, воплощающем справедливость и свободу, отвергали, называли буржуазной, нереалистической. Такая позиция позволяла односторонне акцентировать внимание на несомненно присущей праву только карательной функции. Такой акцент делал вполне возможным массовые репрессии и беззакония, что, впрочем, как мы знаем, и произошло. 2. Право, как и любое социальное явление, нуждается в прогнозировании динамики его развития. Любопытно, что как коммунисты в прошлом, так и нынешние демократы так или иначе прогнозируют будущее права в соотнесении с моралью. Это показательно, ибо тем самым признается естественно присущее право нравственное начало. Коммунисты, как известно, исходя из такого начала, вообще считали право в перспективе отмирающим, а мораль полностью господствующей. Подходы демократов не столь категоричны. Согласно им право в обозримом будущем остается. Но нравственное начало в нем будет иметь динамику усиления, что, как уже отмечалось, мы и сегодня видим.

Таким образом, жестко-наказательное и гуманистическое начала в праве всегда будут соседствовать. С демократизацией современного общественного мира, расширением прав и свобод человека сфера гуманистического в праве будет расширяться, увеличиваться, но она, однако, никогда не должна вытеснять практической, наказательной стороны права. Иначе право потеряет свои атрибутивные начала и перестанет стать правом, превратившись в нравственность.

Вместе с тем подобная опасность есть. И в нашей стране, и России нередко из соображений гуманности порой назначают убийцам, насильникам, совершившим тяжкие преступления, смехотворные наказания. Конечно, можно возразить, что это результат, возможно, судебной ошибки, непрофессиональности суда присяжных или подкупа того или судьи и т.д. Эти причины нельзя отрицать. Но нельзя отрицать и некоторого чрезмерного увлечения гуманистическим, нравственным началом в праве. Здесь надо признать, что в массовом сознании наших людей жить по понимаемым людьми канонам справедливости – нормам морали, не менее распространено, нежели жить по праву. И хотя неумолимый поворот в связи со строительством правового государства к признанию второго канона осуществляется, но рецидивы толкования права как морали нет да нет дают о себе знать и в наши дни. Неслучайно сейчас в печати часто критикуют тех, кто живет по понятиям, а не по закону.

Любопытно отметить, что неприятие права в его наказательно-законной форме имеет определенные традиции в массовом сознании тех же русских, казахов, некоторых других народов стран СНГ. Более того, духовные кумиры, например, русского народа в лице Л.Н.Толстого и Н.А.Бердяева, видели в этом не недостаток, а преимущества массового сознания русского народа. Право заменяли идеи добродетели, справедливости и правда, берущие истоки из заповедей христианской и мусульманской морали и религии, которые служили нравственным, но отнюдь не правовым оправданием любого отношения к праву и закону. Примечательную в этом плане мысль высказывает известный исследователь правовых систем современности Рене Давид, считающий, что «русский народ не считал право основой социального строя. Единство русского народа основывалось не на праве». Славянофил Аксаков писал такие строки:

Широки натуры русские

Нашей правды идеал

Не влезает в формы узкие

Юридических начал.

Толстой называл право «гадким обманом». Закон и совесть для писателя – понятия альтернативные, жить нужно «не по закону, а по совести». Бердяев утверждает идею нравственного совершенствования и ставит христианские нравственные заповеди выше права. Современный писатель А.Солженицын в статье «Как нам обустроить Россию» категорически заявляет: «Нравственное начало должно стать выше, чем юридическое».

Любопытно, что некоторые деятели русской интеллигенции 40-х годов XIX века, в частности, славянофилы, А.И.Герцен, в слабости внешних правовых форм в русской общественной жизни усматривали положительную, а не отрицательную сторону. Например, К. Аксаков утверждал, что в то время как западное человечество двинулось путем внешней правды, путем государства, русский народ пошел другим путем - внутренней правды.

Сегодня в начале XXI в. мы можем уверенно говорить, что иллюзии отождествления права с нравственным началом в нем во многом остались иллюзиями. Жизнь показала, что право выступает в своей действительной роли, когда оно применяет свою жестко-наказательную функцию. И без этого нет порядка ни в обществе, ни в государстве. Другой вопрос, данная сторона права должна гармонично сочетаться с расширяющейся нравственной стороной права, не ущемляя себя, не уступая своего места. В этом – будущее развития права.

В.О. Лобовиков, г. Екатеринбург