Диалектика свободы и ответственности как основа целостности личности

nikiforov@mail.kz, max_dot@mail.ru

Вопрос о гуманистических ценностях в современном мире – это, прежде всего, вопрос о ценности человека. Ценность личности – социальная категория, так как может быть осознана и реализована лишь в обществе.

В международно-правовых актах закрепляются права и свободы личности, которые считаются формой реализации постулата о самоценности каждого человека. Среди них право на жизнь и труд, свобода слова, мысли, собрания, вероисповедания. Говорит ли этот набор прав и свобод что-нибудь о человеке? В первую очередь, то, что он свободен, как и любой другой человек. При этом подразумевается, что свобода каждого из нас заканчивается там, где начинается свобода другого.

Однако свобода - понятие неоднозначное. Свобода может быть позитивной – свободой действия и негативной – свободой бездействия. Кроме того, сама идея позитивной свободы не предполагает указанного выше ограничения. Это ограничение носит моральный характер, что прекрасно показал И.Кант в учении о категорическом императиве. Содержание международно-правовых актов, акцентируя внимание на свободе слова, а не молчания, мысли, а не безмыслия, предполагает приоритет позитивной свободы над негативной. Таким образом, задается совершенно определенный идеал человека. Это свободная личность, занимающая активную жизненную позицию и осознающая социально определенные пределы собственной свободы. Такой идеал был сформирован в западном обществе. Он, несомненно, не может считаться культурно нейтральным. Подтверждением этому могут служить многочисленные альтернативные идеалы, предложенные в других культурах.

В качестве примера можно привести идеал общества и человека, предлагаемый Платоном в «Государстве», или Абу Насром Аль-Фараби в трактате «О взглядах жителей добродетельного града». Это функциональные подходы к личности и ее ценности. В них самоценность человека подчинена его социальной ценности до такой степени, что счастье каждого члена общества определяется способностью реализовать данные ему природой возможности в максимально полезной для социума форме.

Такой идеал был подвергнут критике в западной философской традиции. Примером может служить работа К.Поппера «Открытое общество и его враги». Правда, отметим, что философ, и это видно по отобранным им для анализа концепциям, протестует скорее не против закрытых обществ вообще, а против теоретического обоснования возможности построения подобных социумов в западном ареале. То есть, это форма борьбы со своеобразными антисистемными движениями внутри западной теории общества и человека.

Тем не менее, все чаще мы слышим подобную критику в отношении всех подобного рода обществ, независимо от того, входят они в западную цивилизацию, или нет. На наш взгляд, критика эта не может быть обоснована в тех случаях, когда точка зрения о приоритете функциональной ценности личности является актуальной для большинства представителей той или иной культуры, когда это их собственная точка зрения. В этом случае она может стать источником внутренней нормативности личности в ее отношении к миру или самой себе, то есть ценностью.

Каким бы парадоксальным это не казалось, свобода личности здесь не нарушается. Обусловлено это двумя важнейшими моментами. Во-первых, пределом свободы является право на отказ от нее, если акт этот совершается добровольно. Во-вторых, диалектической парой понятия «свобода» может служить понятие «ответственность». Ответственность – оборотная сторона свободы, что продемонстрировали в XX в. философы-экзистенциалисты. Сама ответственность никак не ограничивает свободу. Если это ограничение имеет место быть, то оно является проявлением свободы на ином уровне. Это свободное самоограничение, основанное на осознании негативных последствий совершаемого действия. Источником самоограничения является признание концепции причинно-следственных связей, что объяснил в своих этических трактатах И.Кант. Таким образом, регулятивная способность идеи ответственности ограничена возможностью человека принять последствия своих действий. Чем выше эта способность, тем ниже регулятивная роль ответственности.

Единственным способом избежать ограничивающего влияния ответственности на человека, не готового принять негативные последствия своих действий, является социальная система перераспределения ответственности. Такая система наиболее эффективно действует в обществах, которые К. Поппер назвал бы «закрытыми». Побочным эффектом этой системы является ограничение свободы членов общества. Причем, речь идет не только о низших его слоях, играющих роль исполнителей, но и о средних – коммутаторах, и высших, принимающих решения. В так называемых традиционных обществах, очевидно, что чем выше формальный уровень свободы, тем выше фактическая ответственность за принятое решение. То есть ответственность, снимаемая с исполнителей, падает на плечи руководителей. При повышении ответственности растет и ее регулирующая роль в принятии решения. Этот механизм обеспечивает стабильность традиционных обществ и может быть воспринимаем как культурная норма.

Система распределения ответственности существует и в западных обществах. Однако в них акцент делается на равную ответственность всех звеньев социальной системы. То есть, несмотря на фактическое принятие решения руководящим, ответственность падает и на исполнителя по двум причинам. Во-первых, исполнитель – последнее звено в цепи и может отказаться приводить решение в исполнение, что в западной культуре признается возможным. Во-вторых, низшие звенья социальной иерархии делегируют свое право на принятие решения, а значит и свою свободу в отношении отдельных вопросов, высшим слоям посредством института выборов. Следовательно, выбирая, они несут ответственность за своих делегатов. Выборы же являются единовременным событием, где решение принимается на основе личного и зачастую весьма скудного опыта избирателя. На наш взгляд, свобода выбора в данном случае оказывается нетождественной свободе принятия решения, так как конъюнктура выборов может принципиально отличаться от реальной политической конъюнктуры в межэлекторальный период. Думается, что именно право принятия решений может считаться реальной свободой, в то время как выборы представляют механизм, повышающий ответственность за принимаемые решения. В традиционных обществах этот механизм, как мы показали выше, отличается меньшей степенью формальности, но вряд ли менее действен.

Таким образом, западные и восточные общества отличаются не столько фактическим распределением свободы, сколько механизмом распределения ответственности. Свобода же реализуется способами, определяемыми культурной спецификой. Сами эти способы, в свою очередь, не являются результатом свободного выбора, что показали в своих исследованиях структуралисты и постструктуралисты.

Если свобода является производным фактором по отношению к культурной специфике, то закономерны вопросы: можно ли проецировать западное представление о свободе на все культуры? Насколько это соотносится с идеей ценности человека? Может ли представление о ценности человека строиться на иной, отличной от идеи свободы, основе?

На наш взгляд, недопустимо применять критерии, выработанные в одной культуре по отношению ко всем другим. Именно культурная идентичность, а не свобода, имеет приоритетное значение. Соответственно культурная идентичность определяет характер представлений о ценности человека. При этом единственным объективным критерием может служить сохранение мировоззренческой целостности личности.

Если культура обеспечивает отсутствие неразрешимых ценностных противоречий в отношении человека к миру и самому себе, то социальная система, в ней закрепляемая, имеет право на существование и не может быть осуждаема извне. Свобода в западном понимании этого слова, в данном случае оказывается фактором вторичным и не имеет решающего значения.

Таким образом, ценность личности предполагает, прежде всего, признание ее права оставаться самой собой и лишь затем ее свободу. Сохранение же самотождественности основывается на мировоззренческой целостности, предполагающей опору на культурную традицию.

Л.Ф.Остроухова, г.Курган