Проблема антроподицеи в религиозной философии е.Трубецкого

lmargo74@list.ru

Проблема теодицеи, разрабатываемая в западной религиозной философии, сменилась в русской религиозной философии начала XX века проблемой антроподицеи. Христианское богословие предлагает условия спасения человека, а антроподицея решает проблему оправдания человека путем выяснения смысла человеческой жизни [1, 697-700].

Интерпретация «оправдания» у лингвистов, теологов и философов различна. К примеру, в словаре В.Даля «оправдывать» означает оправдать кого, сделать, признать правым, очистить от вины, обвиненья, признать правоту, невинность его; противоположное обвинять, винить, виноватить. Оправдывать является производным от слова «правда». «Правда» в словаре Даля обозначает «противоположность лжи [2, 683-684]. В «Энциклопедическом словаре» В.И.Срезневского «оправдать» понимается признание судом невиновным [3, 854]. Таким образом, оправдать человека означает смягчить степень его вины либо полностью опровергнуть ее, а также сказать ему истину о нем самом.

Понятие «правда» играет важную роль в гносеологии. «Истина» восходит к глаголу «есть» (лат. esse – бытие, старослав. истъ – истинный). Первоначально «есть» означало «дышать». Истина – источник жизни, который нуждается в охранении, ибо это стержень, высшая ценность, делающая человека сильным и свободным. Н.А.Бердяев, усматривал общее между «истиной» и «правдой», говоря, что искать правду – это значит искать одновременно высшую истину и высшую справедливость [4, 30]. Вместе с тем, он считал, что «правда» по объему шире, чем «истина», ибо имеет два значения: «правда-истина» и «правда-справедливость».

Д.И.Дубровский отмечает, что «правда» - это, прежде всего, определенное знание и определенная оценка, что она является не просто истиной, а высокозначимым знанием, несущим положительный или отрицательный ценностный заряд. Правда конституирует свое качество лишь в коммуникации. По мнению Дубровского, «правда» имеет своего субъекта-заявителя и субъекта, которому она адресована и которого субъект-транслятор желает обратить в свою веру [5, 15].

В.В.Знаков рассматривает «истину» как категорию логики и гносеологии, характеризующую содержание знания, а «правду» как категорию психологии взаимопонимания, онтологическое понятие, характеризующее отношение человека к истинному знанию. Выясняя происхождение в русской культуре понятия православной христианской истины, он отмечает, что познавательная истина – объект знания, а религиозная истина – веры, что в православии отличительным признаком истинности положений Библии считалось и считается их общезначимость. Знаков акцентирует внимание на то, что правдой следует называть только истины, относящиеся к миру человека, что правда – это такая истина, которая становится предметом личностного отношения, субъективной оценки [6, 56].

В.А.Печенев, обращаясь к феномену правды в своем исследовании правдоискательства, приходит к выводу о том, что правда, не оплодотворенная глубоким нравственным чувством, не может быть справедливой, что без опоры на прочные нравственные основания осуществление идеи социальной справедливости и всеобщего блага чревато неудачей, не способно дать человеку счастья [7, 20].

Теологи оправдание человека интерпретируют, прежде всего, как «возвращение в первоначальное состояние, то есть в состояние до нарушения первого Божьего запрета» на первородный грех, тогда как русская религиозная философия ищет оправдание человека в установлении смысла человеческого бытия. Вопрос о смысле человеческого существования, оправдании человека всегда волновал русских философов В.С.Соловьёва, Н.Ф.Фёдорова, М.М.Тареева, В.И.Несмелова, Л.Н.Толстого, Н.Бердяева, П.Флоренского и многих других.

Евгений Трубецкой в своей работе «Смысл жизни» предполагает, что подобно понятию «со-знание», означающему совместное знание (человек с другими людьми – М.Л.), понятие «с-мысл» означает общезначимое мысленное содержание [8, 12].

В результате формирования христианского вероучения у человечества формируется, так сказать, два «комплекса»: 1) комплекс вины (за грехопадение); 2) «комплекс» поисков смысла жизни как стремления оправдаться за грехопадение. Этот второй «комплекс» и исследуется как в учениях об антроподицее, в частности, в учении Трубецкого. Он отмечает, что «с тех пор, как человек начал размышлять о жизни, жизнь бессмысленная всегда представлялась ему в виде замкнутого в себе, порочного круга. В результате философ приходит к идее существования мысли, осознающей «эту суету, которая должна обладать какой-то точкой опоры вне ее» [8, 53]. По его мнению, человек с ужасом осознает, что, во-первых, он смертен, а во-вторых, что его существование бессмысленно, но продолжает жить дальше, потому что им движет любовь к самой жизни или воля к жизни. И тогда человек старается наполнить свою жизнь содержанием. Охотнее всего ему живется не для чего, а для кого. Тем самым становится оправданной гениальная идея христианства: возлюби ближнего как самого себя.

Трубецкой предполагает, что одно из двух: «или все в мире в конечном счете осмысленно, или все бессмысленно. Или есть всеединый смысл…, или тщетно самое наше искание смысла» [8, 73]. Религия усматривает этот смысл в жизни вечной: «Цель всякого жизненного стремления есть полнота жизни вечной, неумирающей: истинно эта полнота, к которой стремится всякая жизнь, есть предмет всякого религиозного искания» [8, 75].

Христианская вера есть, прежде всего, вера во Христа – совершенного Бога и в то же время – совершенного человека. Своей жизнью и смертью Иисус Христос указал цель и смысл жизни каждого человека. «Раз сочетались в мире два начала – Бог стал человеком и понес всю крестную муку, а человек стал сыном Божиим, - тем самым весь мир осенен животворящим крестом, - признает Трубецкой, - оба жизненные пути его наполнились смыслом – и путь горизонтальный в пределах земного плана, и путь вертикальный – подъём в высший план. Покуда между Богом и миром существует пропасть, оба пути человеку заказаны, оба обречены на неудачу, ибо доколе нет соединения с началом жизни, безусловно, всякий жизненный путь в обоих направлениях приводит к смерти» [8, 77]. Во Христе жизненный круг перестает быть порочным кругом. Победой на кресте упраздняется дурная бесконечность и дурная периодичность смерти [8, 78] и создаются возможности для обретения человеком вечной жизни.

Страдание и смерть в христианской религии представляют доказательства царствующей бессмыслицы в мире: всеобщее взаимное причинение смерти, как необходимая неумолимая неправда. Трубецкой ищет причины смерти в той пропасти, которая после грехопадения разъединила Творца и его творения. «Бог есть жизнь, но смерть, царящая в этом мире, возможна лишь как последствие отчуждения мира от Бога, - считает он - умирает все то, что оторвано от Бога, все то, что ищет отдельной от Него жизни» [8, 80]. Христос преодолел эту пропасть между Богом и человеком тем самым указал смысл его жизни.

Трубецкой ассоциирует «животворящий крест» Христа с моментом истины как новым путем освобождения человека от бессмысленного порочного круга страданий, смерти и т.д. В кресте он видит символ смысла жизни: есть горизонтальная линия олицетворяется с земной жизнью человека, а вертикальная – с его духовным преображением. Горизонтальная линия жизни означает мысль о грядущей новой земле, полной духовного содержания и смысла, и оправдана тем, что «поднимается» в другой план - вертикальную линию, где духовно преображается.

Ортодоксально-христианские идеи в философии Трубецкого соединяются с новациями, представляющими отход от канона христианской религии. Особенно это касается решения им проблемы свободы. Он признает, что, на первый взгляд, допущение свободы как возможности греха как будто нарушает цельность всего христианского вероучения и вносит в него внутреннее противоречие. Но, по его мнению, без свободы «невозможно было бы дружество между Богом и тварью», так как существо, лишенное свободы, не могло бы быть соучастником Божиего творческого акта. Разрешение сомнения по поводу отношения человеческой свободы ко Христу заключается, с точки зрения Трубецкого, в понимании христианского учения о спасении. Христос говорит апостолам: «Я есмь лоза, а вы – ветви», то есть тем самым подчеркивая, что все люди выступают соучастниками его смерти и впоследствии его воскрешения.

Как религиозный гуманист, Трубецкой с сожалением замечает, что человек равнодушно относится к одичанию человеческого общества, попранию Христовых заветов о любви ближнему, и усматривает конечный смысл жизни и оправдание человека в заключительном явлении Богочеловека. Но таковое возможно, если человек преодолеет индифферентное отношение к Богу и будет сотрудничать с ним, исполняя в жизни божии заповеди о любви к Богу и ближнему [8, 334].

Литература:

1. Православная энциклопедия. Т. 2. – М., 2001.

2. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. Т.2. – М., 1999.

3. Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка: В 3-х т. Т.2. Ч.I. – М., 1989.

4. Бердяев Н. А. Философская истина и интеллигентская правда // Вехи: Сб. статей о русской интеллигенции. - М., 1990.

5. Дубровский Д.И. Полуправда: ее природа и социальные функции // Философские науки. - 1990. - № 11.

6. Знаков В.В. Категории правды и лжи в русской духовной традиции и современной психологии понимания // Вопр. психол. - 1994. - № 2.

7. Печенев В.А.. Правдоискательство: нравственно-философская традиция и современность // Философские науки. - 1988. - № 3.

8. Трубецкой Е.Н. Смысл жизни. – М., 2000.

А.В. Никифоров, М.Ю. Доценко, г.Петропавловск (Республика Казахстан)