Гражданская свобода как отличительная черта русского народа в философской концепции н.Я. Данилевского

lana@af.bsu.edu.ru

Русский народ обладает, по мнению Н.Я.Данилевского, философа, публициста, ученого, практического деятеля в области народного хозяйства, терпимостью, которая свойственна народам православного вероисповедания, а «религия составляла … для русского народа преобладающий интерес во все времена его жизни. Но он не ожидал проповеди энциклопедистов, чтобы сделаться терпимым. Терпимость составляла отличительный характер России в самые грубые времена» [1, 187]. Именно терпимость привела к тому, что в России на первом месте стоит гражданская, а не личная свобода.

Но гражданская свобода существует не априори, она должна сформироваться в народном сознании и, по мнению мыслителя, этому способствует зависимость, в которую попадает народ. «Зависимость напрягает силы народа (или племени) к свержению ее и постоянно приводит народ к сознанию значения народной свободы и чести, приучает подчинять личную волю общей цели. … Эта зависимость, приучающая подчинять свою личную волю какой-либо другой воле (хотя бы и несправедливой), для того чтобы личная воля всегда могла и умела подчиняться той воле, которая стремится к общему благу, - имеет своим назначением возведение народа от племенной воли к состоянию гражданской свободы» [1, 233].

Данилевский выделяет три формы зависимости, формирующие гражданскую свободу [1, 234]: 1) рабство – полная зависимость одного лица от другого, которая растлевает как рабов, так и господ, что уничтожает возможность установления истинной гражданской свободы в основанных на рабстве государствах; 2) данничество – частичная зависимость, происходит, когда народ, обращающий другой в свою зависимость, отличается от него настолько, что не может слиться, смешаться с ним, подчас не желая даже расселяться по его земле. Народы, подвергшиеся данничеству, сохраняют всю способность к достижению гражданской свободы; 3) феодализм – относительно полная зависимость, которая складывается между племенем-победителем и племенем побежденным, когда первое расселяется между покоренным народом, сохраняя за ним частичное право собственности за подати, работы или услуги в свою пользу.

И Европа, и Россия прошли через указанные формы зависимости, но с разным результатом. По мнению Данилевского, европейские народы «имели несчастие, пройдя через феодализм, по большей части утратить необходимую для этой [гражданской] свободы почву - право на землю, на которой живут. Они отвоевали в полном объеме свои личные права от своих завоевателей, но земля осталась во власти этих последних; а это противоречие неизбежно ведет к столкновению …» [1, 253], т.е. мыслитель рассматривает право на землю как элемент (составную часть) гражданской свободы. Русский народ, напротив, «не утратив своих нравственных достоинств, не утратил и вещественной основы для дальнейшего своего развития, ибо сохранил владение землею в несравненно большей степени, нежели какой бы то ни было европейский народ. …Он вполне приготовлен к принятию гражданской свободы взамен племенной воли, которой (как всякий исторический народ) он должен был лишиться во время своего государственного роста» [1, 262] .

«Итак, способен ли русский народ к свободе?» - этим вопросом задается Данилевский и отвечает на него так: «… едва ли существовал и существует народ, способный вынести большую долю свободы, чем народ русский» [1, 487]. Объясняет философ это несколькими обстоятельствами: во-первых, русский народ не имеет склонности злоупотреблять свободой; во-вторых, он умеет и привык повиноваться; в-третьих, русский народ уважает и доверяет власти; в-четвертых, в нем отсутствует властолюбие; в-пятых, русский народ не вмешивается в то, в чем считает себя некомпетентным.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. Во-первых, Данилевский был уверен, что только обладание землей дает человеку возможность чувствовать себя свободным. Полагаем, упрекать его в недальновидности было бы неверным, так как рост городов и формирование класса рабочих в России шли меньшими темпами, чем в Европе. А освобождение крестьян от крепостной зависимости и предоставление им земельных наделов только укрепило философа в правильности своих доводов, так как для человека в XIX в. размер земельной собственности во многом был мерилом независимости, свободы. Во-вторых, мыслитель полагает, что на протяжении всего исторического пути развития России народ был вынужден подчинять свои собственные интересы общественным, и это стало особенностью его характера, составило в итоге основу для формирования гражданской, но не личной свободы. В-третьих, Данилевский считает, что русский народ способен вынести всякую дозу свободы и нет необходимости в ее ограничении. Действительно, ограничить гражданскую свободу невозможно, ее невидимые границы определяются народным сознанием, желанием всеобщего блага, а не личного, индивидуального. Следовательно, понятия личная свобода в России XIX в. не было и не могло быть, так как исторических предпосылок к ее формированию также еще не было, это дело будущего, XX столетия.