Ценностные основания самопонимания национальной идентичности на примере русских и адыгских студентов кубани1

obligo@yandex.ru

Человек – это не то, что есть, а то, что должно быть, возможность создавать себя средствами, не данными в самой природе [1, 16]. Отправной и предельной точками такого самосозидания является идентичность как тождественность человека самому себе. Между этими точками, самоочевидным основанием и апофатичной абсолютностью предела, разворачивается проблема меры себя, поиска собственных границ и координат жизнедеятельности. Подобной мерой, как в гносеологическом, так и в онтологическом планах, является социокультурная, прежде всего, этнокультурная традиция, в которой укоренен как человек, так и его человечность. Культура представляет собой нормативно-ценностную систему, которая вовлекает человека в социально-упорядоченную деятельность и придает ей значимость [2, 102]. Норма – это определенный порядок действий, реализующий интерсубъективно значимый образец. Ценности связаны с представлениями об идеале, который, в отличие от образца, неявен, принципиально недостижим, но при смысловой неопределенности интуитивно ясен и определяет возможность целесообразной деятельности, ее направленность.

Национальная идентичность может быть рассмотрена как отождествление себя с определенной этнокультурной общностью, при которой «Я» человека связывается с интериоризацией норм и ценностей этнокультурной традиции. В идентичности парадоксальным образом соединяются самые интимные глубины собственной индивидуальности, самобытности, с одной стороны, и интегрированность, даже отождествление себя с этнокультурными структурами, с другой. Этот парадокс определяет напряжение самопонимания национальной идентичности: осмысление ценностных интенций индивидуального и коллективного. Формы разрешения этой антиномии можно рассматривать как специфику этнокультурной традиции.

На материалах проведенного ранее исследования «Этнокультурные нормы и ценности в формировании самопонимания молодежи (на примере студентов кубанских вузов)»¹ можно провести сопоставительный анализ ценностных интенций в самопонимании национальной идентичности русскими и адыгскими студентами.

У студентов-адыгов ярко выражена интеридентичность, направленность на воспроизведение освященных традицией норм и образцов поведения, связанных с представлениями о «настоящем» адыге. Так, в верхнем слое автостереотипа (ответы на вопрос: какие качества свойственны представителю вашей национальности?) показательна наиболее частая встречаемость качества «уважение к старшим» (49% от всех ответов), ведь старшинство у адыгов является не только показателем личной воспитанности и вежливости, но и принципом, на основе которого строится этикетная и правовая культура адыгского общества [3]. При интеридентичности традиция рассматривается не как формально-обрядовые действия, а как то, что определяет сущностные черты личности. Причем, эти черты наряду с образцово-нормативной значимостью воспринимаются как путь к жизненному успеху: следование традиции респонденты связывают с такими качествами как «честолюбие» и «практичность».

Интеридентичность характеризует примат коллективного начала как носителя исторически сложившегося образца над индивидуальным своеволием; следование этому образцу требует особых усилий, личностного самоограничения. Но, вместе с тем, интеридентичность рассматривается как условие самостоятельности личности: фактор-анализ показывает, что самостоятельность воспринимается в контексте следования традиции. Данное качество рассматривается как личностное освоение этнокультурных структур, позволяющее человеку быть должным образом. Самостоятельность, поэтому, неотделима от коллективистского начала, направлена на поддержание группы; это возможность быть щедрым, гостеприимным, помогать другим, что связано с такими индивидуальными маркерами, как ответственность, честолюбие, гордость.

У русских студентов верхний слой автостереотипа, напротив, носит индивидуально-экстравертивную направленность. Смысловым ядром национального идеала является самостоятельность, которая основана на интеллектуальных (ум, рассудительность) и волевых (терпение, сила) качествах. Вошедшие в этот фактор храбрость и ответственность являются непосредственным проявлением, эманацией самостоятельной личности, так же как и помещенная в контекст ответственности и терпения работоспособность.

Коллективная сплоченность у русских студентов связана с неодобрением качеств, которые носят социально деструктивный характер. Причем, ее значимость состоит не столько в достижении практических благ, сколько в ощущении душевного комфорта, связанного с открытостью Другому. Выражением подобной значимости является качества открытости, простоты, сопереживания, составляющие отдельный фактор в осмыслении идеальной женщины. Для мужчин открытость Другому выражено в факторе гостеприимства, связанного с верностью дружбе, надежностью и готовностью помочь.

Таким образом, проблема соотношения в национальной идентичности «я» и «мы» раскрывается в различные ценностные векторы и, тем самым, создает разные сферы нормальности у адыгских и русских студентов.

Литература:

1. Мамардашвили М.К. Философские чтения. – СПб., 2002.

2. Тульчинский Г.Л. Постчеловеческая персонология. Новые перспективы свободы и рациональности. – СПб., 2002.

3. Мафедзев С.Х. Адыги. Обычаи, традиции. – Нальчик, 2000.

Д.Н.Баринов, г. Смоленск