тому: может ли богословие быть учебной дисциплиной, пре- подаваемой в академии и в университете? Можно ли вообще устраивать экзамены по богословию, объективно оценивать знания учащихся?

Действительно, это вопрос непраздный, потому что за- нятия богословием требуют от человека большой ответствен- ности.

Митр. Каллист Диоклийский всех желающих быть бо- гословами разделяет на три категории. Первая — это святые, т. е. те, кто достиг полноты личного опыта богообщения; это богословы в подлинном смысле слова. Ко второй относятся те, кто не имеют такой полноты, но доверяют опыту святых. Такие люди также могут быть хорошими богословами, так сказать богословами второго уровня. Наконец, к третьей ка- тегории владыка Каллист относит тех, кто и опыта не имеет, и опыту святых не доверяет. Они являются плохими богослова- ми, или, попросту говоря, не богословами вообще¹.

И хотя большинство из нас далеки от святости, ничто не мешает нам к святости стремиться и быть богословами во втором значении этого слова. Мы можем доверять святым и свидетельствовать о том, как они жили и как учили.

В чем же назначение такого богословия? Свв. отцы, ко- торых мы считаем своими учителями в богословии, обычно начинали богословствовать не по собственной воле, а под влиянием внешних обстоятельств. Практически все свв. отцы Православной Церкви — это аскеты, подвижники, в жизнен- ные планы которых обычно не входило написание учебников и научных трудов. У свв. отцов даже встречается мнение о том, что богословствовать, находясь на высотах духа, невозможно. По слову преп. Диадоха, заниматься собственно богословием можно только тогда, когда человеку присуща «средняя мер- ность в возбуждении духовном»².

Архим. Софроний (Сахаров) так передает слова преп.

1 См.: Каллист Диоклийский, еп. Богословское образование в Пи- сании и у св. Отцов. С. 151.

Митр. Каллист отмечает, что данная классификация богословов принадлежит не лично ему, а свят. Григорию Паламе, однако не дает никаких ссылок на труды Фессалоникийского святителя.

2 Диадох Фотикийский, блаж. Подвижническое слово. 8 // Добро- толюбие. Т. 3. С. 11.

16

Силуана Афонского, своего учителя: «Можно с увереннос- тью сказать, что никто из святых не стал бы искать словесно- го выражения своего духовного опыта и навсегда пребыл бы в молчании... если бы не стояла перед ним задача — научить ближнего; если бы любовь не порождала надежды, что хоть кто-нибудь, хотя бы одна душа... услышит слово и, восприняв покаяние, спасется»¹.

Кроме задачи научения ближнего, есть и другая задача, которая в наши дни является еще более актуальной, — не только научить другого, передать ему свой опыт, но и защи- тить опыт Церкви от различного рода искажений.

Как мы видим, обе эти задачи являются практическими. Богословие существует не для того, чтобы приумножать бо- гословское знание, а для решения вполне конкретных задач жизни в Церкви. По словам В. Н. Лосского, «христианское богословие в конечном счете всегда только средство, только некая совокупность знаний, долженствующая служить той цели, что превосходит всякое знание. Эта конечная цель есть соединение с Богом, или обожение, о котором говорят вос- точные отцы. ...Христианская теория имеет значение в выс- шей степени практическое...»². Конечная цель богословия — не просто приобретение некоей суммы знаний о Боге (хотя, конечно, из этого не следует делать вывод, что приобретение этих знаний вообще не обязательно), а приведение человека к живому общению с Богом, к той полноте видения, где слова становятся излишними.

У тех, кто только приступает к изучению богословия, всегда имеется множество различных недоумений и вопросов. Естественно, эти вопросы необходимо снимать, искать на них ответы, потому что человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих (Иак. 1:8). Однако нужно иметь в виду, что на путях рационального знания богословские вопросы никогда не смогут быть полностью разрешены. Падший человеческий ум устроен таким образом, что сколько бы мы ни отвечали на его вопрошания, он будет все время ставить перед нами но- вые и новые вопросы, требуя от нас все большего и большего

1 Софроний (Сахаров), архим. Старец Силуан. Париж, 1952. С. 82.

2 Лосский в. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церк- ви. С. 10.

17

«уточнения» нашей веры, все более точных формулировок ис- тины, таким образом уводя нас от подлинной духовной жиз- ни, превращая ее в чисто интеллектуальное упражнение.

Поэтому было бы уместно закончить вводную главу сло- вами Спасителя: Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас; и в тот день вы не спросите Меня ни о чем (Ин. 16:22—23).