М. Ю. Гаранин, г. Нижний Новгород соотношение понятия модели жизнедеятельности с понятиями ценностных экспектаций и ценностных возможностей при исследовании самозащиты

При определении места самосохранения и самозащиты в природе человека интересна попытка системного подхода, предпринятая И.И.Хомичем в работе «Человек – живая система: Естественнонаучный и философский анализ» [1]. Согласно его концепции, человек представляет собой социально интегрированную, открытую, саморегулируемую, многоуровневую живую систему. В этой системе выделено пять уровней: структурный, функциональный, психический, уровень сознания, поведенческо-деятельностный уровень.

Функциональный уровень составляют такие подсистемы организма, как пищевая, кровеносная, регенерации и другие. Психический уровень – это центральная нервная система. Уровень сознания – социально интегрированная система психических функций человека, с помощью которых он получает возможность в идеальной форме адекватно отражать явления окружающего мира. Наконец, поведенческо-деятельностный уровень - сложная комплексная подсистема, предназначение которой обнаруживается в деятельности, направленной на преодоление отклонений в равновесии системы в целом.

Проанализировав эти уровни единой живой системы, И.И.Хомич делает вывод, что она, несмотря на свою специфику, функционирует по общим для всех систем законам, в том числе, ей присущи законы сохранения целостности, сохранения динамического равновесия, самоподдержания и самоообеспечения. На основе анализа функционирования подсистем человека на всех его уровнях, он сформулировал закон «биотаксиса» или закон стремления к жизни. Этому закону, не сводимому исключительно к самосохранению, подчиняются все живые организмы и, соответственно, человек.

Естественнонаучный и философский анализ человека как живой системы, проведенный И.И.Хомичем, вплотную подводит нас к утверждению о том, что принцип самосохранения в человеческой природе, инстинкт самосохранения, самосохранительная потребность, всё это - проявление перечисленных системных законов. Самосохранение, таким образом, обнаруживает себя как системное свойство человека, проявляющееся во всей его жизнедеятельности.

Отсюда можно заключить, что и самосохранительная потребность, осознаваемая или неосознаваемая субъектом, присутствует во всех потребностях человека, хотя бы и в малой части. Предназначение самосохранительной потребности в динамическом процессе реализации других потребностей обнаруживается в постоянном стремлении субъекта освоить (удовлетворить) предмет потребности. Неудовлетворение потребности может привести либо к изменению нормальной жизнедеятельности субъекта, либо к его гибели.

Назначение самосохранительной потребности в структуре других потребностей как раз и обнаруживается в том, чтобы не допустить дезорганизации нормального функционирования субъекта. Именно здесь и «срабатывает» такое важное самосохранительное средство как защита, исходящая от самого субъекта потребностей, т.е. самозащита. Задача самозащиты как деятельности как раз и состоит в обеспечении беспрепятственного удовлетворения потребностей человека, составляющих единый и неделимый комплекс в каждый момент его жизнедеятельности.

Для углубленной характеристики комплекса потребностей и сопутствующих им других устремлений человека, относительно которых действует самосохранительная потребность и, в частности, самозащита, предлагается использовать понятие «модель жизнедеятельности».

Модель жизнедеятельности – предельно обобщенное, интегральное образование, включающее в себя весь комплекс осознанных и неосознанных, мотивированных и немотивированных потребностей и интересов, целей и желаний человека, существующих в настоящий момент времени, а также планируемых в будущем. В модель жизнедеятельности также включаются все притязания, амбиции, даже мечты человека в той части, в которой они могут иметь реальное воплощение.

Будучи идеальным образованием, модель жизнедеятельности представляет собой субъективный, чувственный или мысленный образ, в котором воспроизводится, с одной стороны, основанная на реалиях прошлого, настоящего и будущего необходимая и желаемая (возможная) для человека картина жизни во всём её многообразии, а с другой стороны – место самого человека в этой представляемой им жизни.

Модель жизнедеятельности кроме потребностей, интересов, целей и желаний, относящихся к настоящему времени, содержит также мысленную программу (план, средства) развития человека, желаемых им изменений себя и жизненной картины в будущем времени. В этом обнаруживается поведенческая составляющая модели жизнедеятельности.

Модель жизнедеятельности пронизана ценностно-оценочной ориентацией субъекта. Ценности и оценки влияют на выбор потребностей, интересов, целей и, главное, вносят в их естественно-природную основу социальные коррективы. Влияют они также и на самосохранительную потребность и самозащиту как средство реализации этой потребности.

Ценность есть ведущая разновидность аксиологической значимости исключительно положительной направленности. Ценностью обладают свойства объектов, отвечающие положительным требованиям субъекта. По содержанию ценность близка к модели жизнедеятельности. Ценность заключает в себе всё многообразие окружающего природного и общественного мира, включённое в сферу положительных интересов человека, поскольку этот мир выступает в качестве объекта ценностных отношений, т.е. оценивается субъектом в категориях блага, добра, истины, красоты, допустимого и т.д.

Ценности в отличие от модели жизнедеятельности существуют вне сознания субъекта, и в этом плане они объективны. Однако, в функциональном отношении, ценности зависят от субъекта, поскольку только в срезе его потребностей они и являются ценностями. Поэтому ценности по генетической принадлежности одновременно и объективны, и субъективны, а модель жизнедеятельности носит исключительно субъективный характер.

Модель жизнедеятельности формируется посредством оценки как способа идеального выражения субъектом своего отношения к предмету потребности. Вещи, явления и отношения как предметы удовлетворения потребностей занимают своё место в модели жизнедеятельности, когда они, действительно, представляют для субъекта положительную значимость и получают положительную оценку.

Более глубоко показать содержание и роль понятия модели жизнедеятельности позволяет его соотнесение с родственными понятием ценностных экспектаций и ценностных возможностей, разработанных в западной социологиии. Указанные понятия адекватно характеризует американский исследователь Тед Роберт Гарр в труде «Почему люди бунтуют» [2, 61-68]. По Гарру ценностные экспектации (от англ. expectacion – ожидание, надежда) – это блага и условия жизни, на которые, как убеждены люди, они могут с полным правом претендовать. Ценностные экспектации могут включать в себя ценностную позицию, которая отражает объем фактически достигнутых ценностей, понятие которых, в целях адекватности характеристики, Т.Р.Гарр сужает до «желательных событий, объектов и условий, к достижению которых люди стремятся» [2,62]. Проанализировав наиболее распространённые классификации потребностей, целей, ценностей, в том числе и приведённых выше, Гарр свёл их в композитную типологию, состоящую из трёх групп ценностей – ценности благосостояния, ценности власти и межличностные ценности.

Ценности благосостояния – это ценности, определяющие физическое благополучие и самореализацию. Гарр включает в них «физические блага жизни» – пищу, кров, обеспечение здоровья, физический комфорт, а также развитие и использование физических и умственных способностей.

Ценности власти – это ценности, «которые детерминируют степень, до которой люди могут оказывать влияние на действия других и избежать нежелательного вмешательства других в наши собственные действия» [2, 64]. Ценности или потребности в безопасности заключаются, по мнению Гарра, в ценностях власти.

Межличностные ценности, по определению Гарра, представляют собой психологические удовлетворённости, получаемые людьми при неавторитарном взаимодействии с другими индивидами и группами. Эти ценности включают достижение определённого общественного статуса, потребность членства в стабильных поддерживающих группах – семье, общине, ассоциации и потребность в ощущении уверенности, которое следует из разделяемой приверженности определённым убеждениям о природе, обществе и своём месте в нём.

Ценностные экспектации относятся как к настоящим, так и к будущим условиям. Гарр справедливо отмечает, что экспектации, относящиеся к будущему, обычно предполагают увеличение и расширение имеющихся ценностных позиций. Отмечается также, что ценностные экспектации определяются по отношению к «законным» или, что будет точнее, обоснованным ценностным позициям. Обоснованность здесь определяется объективными и очевидными для индивида и окружающих предпосылками реализации экспектаций – материальными, образовательными, интеллектуальными, личными, общественными статусами и позициями.

С реализацией экспектаций непосредственно связано понятие ценностных возможностей – усреднённых ценностных позиций, которые члены коллектива воспринимают как способность к приобретению ценностей или их удержанию. Отмечается, что ценностные возможности также имеют как настоящее, так и будущее выражение.

В настоящем ценностные возможности определяются имеющейся ценностной позицией, т. е. тем, чего люди способны реально достичь или что обеспечивает им их окружение. Ценностные позиции в будущем – это «то, чего, как убеждены в этом сами люди, позволят им с течением времени достичь или удержать их собственные умения, друзья и те типы правления, которые благоприятствуют условиям их жизни: ценностный потенциал» [2, 65].

Итак, видно, что ценностные экспектации и ценностные возможности являются понятиями, в совокупности близкими по содержанию сформулированному нами понятию модели жизнедеятельности. Принципиально, они также могли бы выступать в качестве понятия, характеризующего комплекс потребностей и сопутствующих устремлений человека, относительно которых действует самосохранительная потребность и, в частности, самозащита. Однако, представляется, что понятие модели жизнедеятельности является более универсальным, ёмким и адекватным целям и задачам социально-философского исследования.

Модель жизнедеятельности, в отличие от ценностных экспектаций, ценностных возможностей, входящих в социологический инструментарий, является понятием более высокого уровня – уровня социально философского обобщения. Такой уровень априори предполагает большую универсальность предлагаемого понятия.

Универсальность проявляется в содержании модели жизнедеятельности, которое полностью охватывает содержание противопоставленных в социологии понятий ценностных экспектаций и ценностных возможностей и выходит за их рамки. Модель жизнедеятельности, в отличие от смежных понятий, включает в себя, в том числе, немотивированные и неосознаваемые потребности, интересы, цели, желания, притязания, даже мечты, а также поведенческую составляющую в виде идеального плана, программы реализации модели.

Литература:

1. Хомич И.И. Человек – живая система: Естественнонаучный и философский анализ. – Минск, 1989.

2. Гарр Т. Р. Почему люди бунтуют. – СПб., 2005.

И.З.Гарафиев, г.Казань