Виртуальность социальной реальности

Главной целью сообщения мы ставим рассмотрение вопроса о соотношении виртуальной и социальной реальности. Мы попытаемся доказать, что характеристика социальной реальности как виртуальной является не только метафорической, но и раскрывает существенные черты социального бытия.

При философском рассмотрении виртуальной реальности с течением времени образовался большой спектр теоретико-мировоззренческих точек зрения относительно этого феномена. В контексте изучения данной тематики мы взяли за основу наиболее распространенные подходы.

Итак, существует два основных смысла феномена виртуальной реальности. Первый порожден широким подходом изучения и трактует виртуальную реальность как некую реальность, рожденную в некотором взаимодействии и существующую до тех пор, пока длиться это взаимодействие. Второй  смысл  порожден  практикой  создания  и  использования  компьютерных технологий и  раскрывается  через противопоставление  иллюзорности объектов, создаваемых  средствами  компьютерной  графики,  и  реальности  материальных объектов. Рассматривая вышеизложенные концепции в рамках исследования проблемы виртуальности социального, мы склонны придерживаться более широкого смысла, который содержит тезис о том, что вся социальная реальность содержит атрибуты виртуальности.

О виртуальности применительно к социальной реальности можно говорить постольку, поскольку социальная реальность становится похожей на виртуальную реальность, то есть может описываться с помощью тех же характеристик. В связи с этим виртуальность можно обозначить как любое замещение реальности ее образом или симуляцией. Следовательно, определение социальных феноменов с помощью понятия виртуальности уместно только тогда, когда симуляции замещают формы социального взаимодействия – политическую, экономическую и иные. Опираясь на теорию Делеза Ж. [1, 333], симулякр можно определить как знак, обретающий свое собственное бытие, творящий свою реальность и переставший быть знаком по сути. Емелин В.А. говорит, что «симулякр сам есть тело, но тело виртуальное» [2].

Концепции симуляции раскрывают виртуальный характер реальности: она сводится к «эффекту реальности», рождаемому образами реального. Понятие реальности у Бодрийяра [3], на наш взгляд, трактуется предельно широко: «принцип реальности» сменяется в современном обществе «принципом симуляции», где последний утверждает смоделированный характер реальности. Кроме того, концепции помогают увидеть социальную реальность динамически и позволяют сформулировать три взаимосвязанных положения относительно социального:

1. «В своей сущности социальное никогда не существовало» [3, 74]. Сущность социального – символическое, поэтому социальная реальность так же имеет символический характер. Говорить о социальной реальности как о самостоятельной реальности означает гипертрофировать характеристики симулякра.

2. «Социальное, безусловно, существует, причем оно существует все в большей мере» [3, 76]. Социальное возникает при ослаблении символического; социальные отношения развиваются поэтапно по мере дезинтеграции символического.

3. «Социальное существовало в полной мере, но оно больше не существует» [3, 86]. Социальное обладает реальностью только в перспективном пространстве расширения, достигая полноты, оно умирает в симуляции.

Если согласиться с Ж.Бодрийяром, то можно констатировать тот факт, что социальная реальность не представляет собой самостоятельной реальности, а лишь характеризуется условным существованием между символическими образованиями и обществом потребления.

Наличие характеристики условности в определении социальной реальности частично подтверждает тезис о том, что социальная реальность становится похожей на виртуальную реальность только в том случае, если может описываться с помощью тех же характеристик. Закономерно проанализировать все характеристики виртуальной реальности относительно социальной реальности.

Д.В.Иванов в своем исследовании «Виртуализация общества» [4] выделяет три основных характеристики виртуальной реальности: условность параметров (объекты искусственны и изменяемы); эфемерность (свобода входа/выхода обеспечивает возможность прерывания и возобновления существования); нематериальность воздействия (изображаемое производит эффекты, характерные для вещественного).

Эфемерность. Следствием высокого правдоподобия виртуальной реальности является смешение, неспособность различения человеком виртуального и реального планов при нахождении в социальной реальности. Формируя виртуальную реальность при помощи системы символов, «люди реагируют на «квазиобъективные» образы как на действительно реальные и поступают в соответствии с этими образами» [5, 52]. Н.Смирнова [6] описывает ситуацию шока, когда человек после «пребывания» в сферах культуры, искусства и науки возвращается в повседневность, аналогичным может быть переход из «деловой сферы» в сферу семейных отношений и, наоборот, из политической дискуссии в сферу другого социального контекста. На наш взгляд, «ситуация шока» не обязательна при подобных переходах. Многие люди обладают развитой способностью быстро адаптироваться, «переключаться» от только что пережитых чувств, эмоций и настроений, вписываясь в контекст новой реальности. Всякий переход от одной сферы жизнедеятельности к другой сопровождается переходом из одной виртуальной реальности в другую. Именно виртуальность социальных реальностей позволяет переходить от контекста к контексту.

Нематериальность воздействия. Если рассматривать реальный мир как мир практической, трудовой деятельности, а виртуальный мир как одну из «искусственных» реальностей, таких, как театр, кино, мифология, сновидение, то изменяется лишь техническое оформление воздействия. Доступ к виртуальной реальности не труднее, чем доступ к книге, захватывает она, может, не меньше, чем хороший фильм, а эффект не слабее, чем в сновидении.

Но об этом можно было бы говорить, если бы повседневность оказывалась независимой по отношению к виртуальным реальностям. На практике же оказывается наоборот. Практически все существующие системы знания, на первоначальных этапах своего существования, представляющие собой виртуальные реальности, живут, воздействуя на актуальную, социальную реальность, воплощаясь в ней. Виртуальная реальность не есть «отражение» социальной реальности, она воздействует на социальную реальность. Это воздействие постоянно изменяет отношение между реальностями, превращая реальность виртуальную в реальность социальную.

Виртуальность применительно к социальным реальностям практически никогда не выступает в ценностно нейтральном виде. Имеющаяся ценностная динамика есть динамика актуализации виртуального. История существования виртуальной реальности - это история ее актуализации. Только будучи актуализированной, она не утрачивает своего виртуального существования.

Таким образом, проблематичность современной ситуации видится нам в том, что в последние десятилетия происходит превращение социальной реальности в эфемерную, нестабильную. Мы становимся свидетелями еще одной исторической формы отчуждения – теперь уже в виртуальную реальность, где обычный человек «имеет дело не с вещью (располагаемым), а с симуляцией (изображаемым)… и когда есть перспектива того, что отношения между людьми примут форму отношений между образами, перспектива виртуализации общества» [4, 39].

Однако существует проблема гораздо ощутимее, которая видится нам в том, что раньше человек воспринимал реальность всерьез «как естественную данность, в которой ему приходится жить». А сегодня, по характеристике Д.Иванова, человек, погруженный в виртуальную реальность, «увлеченно «живет» в ней, сознавая ее условность, управляемость ее параметров и возможность выхода из нее» [4, 57]. Между тем, эта односторонняя, по существу, иллюзорная оценка ситуации имеет оборотную сторону в том, что социальная реальность отнюдь не условна, не управляется в игровом режиме, и выход из нее очень часто бывает сопряжен с чрезвычайными трудностями и даже трагедиями. А потому высшие ценности человечества, в том числе свобода и достоинство человека, становятся такими же виртуальными, иллюзорными, нереальными, как вся социальная действительность. Поэтому разграничение разного рода реальностей, понимание их специфики и формы существования в них – это понимание того, с какими зеркалами, с какими реалиями приходится иметь дело в современной социальной действительности; как удержаться на грани реальности, чтобы не впасть в виртуальность; какие средства регуляции необходимо создавать для осуществления деятельности в виртуализирующейся реальности. Наряду с этими вопросами возникают и другие, связанные с виртуализацией мировых социальных процессов, изменением характера социальных субъектов. Все они требуют пристального теоретического изучения с последующими выводами.

Литература:

1. Делез Ж. Симулякр и античная философия // Логика смысла. - М., 1995.

2. Емелин В. Виртуальная реальность и симулякры. URL: http://emeline.narod.ru/virtual.htm 10.09.2004.

3. Бодрийяр Ж. В тени молчаливого большинства, или Конец социального. - Екатеринбург, 2000.

4. Иванов Д.В. Виртуализация общества.- СПб., 2000.

5. Корсунцев И.Г. Философия виртуальной реальности // Виртуальная реальность: философские и психологические проблемы. - М., 1997.

6. Смирнова Н. Классическая парадигма социального сознания и опыт феноменологической альтернативы // Общественные науки и современность. - 1995. - №1.