Постмодернизм и фундаментализм как формы глобальной культуры

В последние десятилетия возникли и приобрели исключительное влияние такие культурные феномены, как постмодернизм и фундаментализм. Чем обусловлено их появление и существует ли между этими явлениями взаимосвязь?

Несмотря на то, что постмодернизм встретил острокритическое отношение со стороны научного сообщества, он стал неотъемлемой частью культуры глобального мира. Он быстро отвоевывает для себя все более обширное жизненное пространство, преодолевая любые географические, культурные и социальные барьеры. И чем сильнее он подвергается критике за свою противоречивость, тем большее влияние оказывает на науку и повседневную практику людей. Ситуация просто парадоксальная. Любая прививка против данного вируса только ослабляет иммунитет тех областей культуры, которые еще пребывают в состоянии модерна. «Бубонная чума» конца ХХ века приобрела форму глобальной эпидемии в ХХI столетии.

Постмодернизм объявил «войну целому». Это «целое» и есть структура модерна. Постмодернизм возник как реакция на всеохватывающую и убыстряющуюся унификацию общественной жизни, сопровождающую эпоху модерна с момента ее наступления. Для этого постмодернизм породил мифы о господстве социального хаоса и случайности, бесконечной фрагментации социального пространства и культуры.

Культура в «дискурсе» постмодернистов довлеет над всеми остальными социальными сферами. Постмодернизм утверждает, что в любых формах жизнедеятельности людей превалирует символический аспект, а знаки - это метафизические субстанции, которые вступают между собой в случайные обмены, создавая те или иные неустойчивые комбинации. Поэтому постмодернизм заявляет о существовании множества культур. Мультикультурализм есть главный принцип постмодернизма.

Но чем и для кого представляло опасность это «целое», которому объявил «войну» постмодернизм? Каково реальное содержание этого «целого»? Наконец, почему война ему была объявлена именно в 70-е-80-е годы ХХ века? Очевидно, постмодернисты одними из первых заметили какие-то очень важные изменения в мире. Однако для того, чтобы раскрыть их сущность, требуется обратить взор туда, откуда постмодернисты в спешном порядке ретировались, т.е. на политэкономический уровень анализа. Действительно, не потому ли постмодернисты стали абсолютизировать культуру, что важные изменения произошли как раз в сфере политэкономической?

С точки зрения ряда авторов, мир в это время вступил в стадию трансформации или перехода в иную социально-историческую форму. По мнению И.Валлерстайна, современный мир есть мир-система, или единая капиталистическая система разделения труда, с иерархическим присвоением прибыли в социальном пространстве, как в географическом, так и классовом измерении. Ее политическую надстройку образуют нации-государства, связанные системой неравноправных международных договоров, что обеспечивает неэквивалентный обмен между ядром и периферией современной мир-системы. К 1968 году данная историческая система исчерпала ресурсы собственного воспроизводства и вошла в состояние необратимого кризиса, приближающего ее к точке бифуркации. Нации-государства не справляются со своими задачами поддержания бесконечного накопления капитала, с одной стороны, и обеспечения всеобщего благосостояния граждан – с другой. Рушатся национальные мифы, а вместе с ними – политическая надстройка современной мир-системы.

С иных методологических позиций, но к схожему выводу приходят А.Негри и М.Хардт. Для них 1968 год, когда социальные протесты и выступления всколыхнули весь западный мир, является знаком перехода к новому мировому порядку. Этот новый мировой порядок они называют «Империей». Империя – это глобальная социальная система, у которой не существует никаких границ ни в пространстве, ни во времени. Ее владычество не знает географических пределов, что упраздняет суверенитет национальных государств. Ее господство, направленное на сохранение status quo, исключает ход истории. В структурном отношении ее власть тотальна, т.е. пронизывает все уровни социального порядка до самых его глубин.

Итак, институт национального государства, являющийся центральным звеном в социальном устройстве современности, исчерпал себя. Но именно национальное государство было тем инструментом, который придавал жизнеспособность капитализму на всем протяжении его истории как исторической системы. Следовательно, перед капитализмом возникает необходимость замещения этого инструмента другим.

Сущность капитализма – бесконечное накопление капитала, что обеспечивается необходимой нормой прибыли. Гарантом получения необходимой нормы прибыли как раз и являлось государство. За это государство требовало от капитала часть прибыли для поддержания порядка на подвластной ему территории. Капитал по своей природе экстерриториален и лишен привязанности к отечеству. Поэтому требования, выдвигаемые к нему со стороны государства, он мог выполнять за счет включения в систему капиталистических отношений территорий с некапиталистическим способом производства. Здесь капитализм черпал ресурсы, позволявшие ему делиться частью прибыли с государством. В свою очередь, государство путем силового давления делало возможным проникновение сюда капитала.

Такую стратегию взаимодействия государства и капитала страны Запада реализовывали сначала в рамках колониальной системы, а с ее крушением после Второй мировой войны – посредством «модернизации» так называемых «развивающихся» стран. Если колониализм основывался на подчеркивании культурных различий между метрополиями и колониями, то «модернизация», напротив, постулировала унификацию социально-культурных различий в соответствии с единым либеральным образцом. Но в обоих случаях Запад занимал привилегированное положение в мировом разделении труда.

Однако уже к концу 60-х годов эта стратегия начала давать серьезные сбои, что и вылилось в социальные волнения и выступления по всему миру, включая, прежде всего, сам Запад. Провал политики «модернизации» в «развивающихся» странах означал, что эти страны навсегда останутся «развивающимися». Но даже в этом случае страны капиталистического ядра, т.е. Запад, уже не в состоянии обеспечить необходимую норму прибыли для функционирования института государства всеобщего благоденствия внутри капиталистического ядра. Капиталу больше ничего не оставалось, как отказаться от обязательства построить либеральное государство всеобщего благоденствия в странах третьего мира, с одной стороны, и поддержать его в странах капиталистического ядра – с другой. В то время как капитал экстерриториален, суверенитет национального государства территориально ограничен. Поэтому, приобретя поистине глобальные формы во второй половине ХХ века, капитал был в состоянии проигнорировать любые поползновения со стороны национального государства, даже самого могущественного. Этому способствовало развитие средств коммуникации, которое снимало с капитала последние физические ограничения. Отказ же в 1971 году США от золотого обеспечения доллара - главной резервной валюты мировой капиталистической системы - означал освобождение капитала от формальных связей с социальной действительностью.

Капитал - это «общий знаменатель» мирового социального пространства. Однако, спрашивается, что же подводить под этот «общий знаменатель», когда уже весь мир оказался в сетях капиталистического способа производства? Возникает необходимость интенсификации глобализации.

Суть интенсификации глобализации заключается в следующем. Капитал унифицирует социальное пространство, но только «по знаменателю». Унификация же социального пространства «по числителю» несет угрозу самому процессу накопления капитала. Дело в том, что накопление капитала или получение прибыли возможно только в условиях, создающих привилегии для одних и дискриминирующих других. Эти задачи на стадии экстенсивной глобализации решал институт национального государства: на мировом рынке – путем протекционизма и заключения неравноправных международных договоров; на внутреннем рынке – путем формирования и перераспределения бюджетных средств. На стадии интенсификации глобализации эти функции национального государства не исчезают, но оказываются недостаточными. В условиях необычайной гибкости и мобильности капитала национальное государство становится слишком громоздким, косным и грубым механизмом. С одной стороны, национальные границы больше не являются серьезным препятствием для движения капитала; с другой стороны, у капитала возникает насущная потребность постоянно создавать и в то же время разрушать границы внутри самих национальных обществ в зависимости от нормы прибыли. Таким образом, глобализация капитала оборачивается бесконечной фрагментацией социальной жизни.

Эти границы должны быть столь же подвижны, как и сам капитал. Поэтому различия между фрагментами социального пространства чаще всего иллюзорны. Но только благодаря этому мнимому различию и возможно продолжение накопления капитала. Отсюда на первый план выходят культурные различия. Их произвольность обусловлена разнообразием социального опыта бесконечного множества социальных субъектов. Водоразделом может быть все что угодно: язык, религия, этническое происхождение, сексуальная ориентация, образование, социальный статус, профессия, увлечения, возраст, район проживания и т.д. Каждая из этих характеристик сулит капиталу новые возможности для получения прибыли. «Все более неоднородное и дифференцированное население обеспечивает растущее число «целевых групп», к каждой из которых можно обратиться со специфическими маркетинговыми стратегиями…», - отмечают М.Хардт и А.Негри. Но именно прославление подобных различий есть кредо постмодернизма. «В таком случае не должно удивлять, что постмодернисткое мышление и его основные концепции заняли самое почетное место в различных областях практики и теории, имеющих прямое отношение к капиталу, таких как маркетинг, организация управления и производства. Постмодернизм, безусловно, является логикой действия глобального капитала».

Другим значимым культурным явлением конца ХХ-начала ХХI века стал фундаментализм. Фундаментализм, прежде всего, ассоциируется с активизацией деятельности различных исламских движений и организаций, призывающих мусульманский мир к возврату к домодернистскому состоянию, к чистым, незамутненным современностью истокам и канонам ислама. В этой связи исламский фундаментализм преподносится как угроза западным либерально-демократическим ценностям.

В том отношении, что исламский фундаментализм отвергает универсализм «модернизации», выступает против культурной унификации по западному образцу, он действительно порывает с современностью и ее идеологической основой - проектом Просвещения. Но против этого выступает и постмодернизм. Поскольку постмодернизм вбирает в себя любые культурные различия, ратуя за их бесконечное преумножение, то фундаментализм в таком случае отнюдь не противоречит логике постмодернизма, а является лишь производной от нее. Следовательно, фундаментализм также является логикой действия глобального капитала. Показательно, что провозглашаемый фундаментализмом «возврат к традиции» основывается на исторических вымыслах, а не фактах.

Итак, постмодернизм есть культурная реакция глобального капитала на его снижающуюся эффективность. Постмодернизм – это всеобщая культура современного капитализма, тогда как фундаментализм – его частная версия. Именно так можно объяснить их огромное значение в современном мире.

М.А.Греков, г.Курган