Т.В. Козельчук, г. Курган

Девиантное поведение чиновников

В ценностном контексте

(На примере тобольской губернии вт.П. XIX – нач. XX в.)

Нежелательные для общества формы поведения представителей отечественной бюрократии могут быть осмыслены как прямая проекция ценностных оснований бытия чиновничьего «сословия».

Обозначенная проблема всегда интересовала историков, социологов, культурологов, философов, что продиктовано, кроме прочего, особым общественным статусом чиновников как представителей власти, что определяет значимость последствий девиации с их стороны и, в конечном итоге, формирует низкий престиж самой власти в глазах общества. Поэтому отклоняющееся (девиантное в широком смысле) поведение чиновников неизбежно синонимируется с проблемой служебных качеств членов данной социопрофессиональной группы. Ценности чиновников традиционно соизмеряются с типом «достойного» поведения государственных служащих, достойного с точки зрения закона и общественного мнения.

Чиновники царской России принадлежали к такому слою людей, чьи права, обязанности и нормы поведения строго регламентировались законодательством, как во время исполнения служебных обязанностей, так и вне таковых, что, безусловно, формировало специфику девиантного поведения государственных служащих. Иными словами, ценностная шкала чиновников буквально выстраивалась законодательством. Так, в «Уставе о службе» - главном регулирующем жизнедеятельность царской бюрократии документе - декларировались достаточно высокие требования, предъявляемые к профессиональным и нравственным качествам государственных служащих. Например, «здравый рассудок; добрая воля в отправлении порученного; человеколюбие; верность к службе Его Императорского Величества; усердие к общему добру; радение о должности; честность, бескорыстие и воздержание от взяток; правый и равный суд всякому состоянию; покровительство невинному и скорбящему» [1,172]. И все-таки законодательство делало упор на контроль над профессиональным соответствием чинов, включая полное их подчинение начальству, второстепенной становилась общегражданская законопослушность.

Одним из источников по анализу девиантного поведения чиновников служат формулярные (послужные) списки (далее ФС), так как практика учета чиновничества включала фиксацию «был ли в штрафах, под следствием и судом, когда и за что именно предан суду, когда и чем дело кончено». Данные ФС, как типичного по форме, массового источника, позволяют выявить лишь виды отклоняющегося поведения, характерные для чиновничества. Так, девиантными квалифицировались следующие поведенческие факты служебной практики чиновничества – утрата следственных дел, растрата казенных и общественных денег.

В целом исследуемый комплекс формуляров о службе чиновников Тобольской губернии второй половины XIX-начала XX века показывает, что у подавляющего большинства служащих запись в специальной графе ФС ограничивалась словом «не был». Действительно, наиболее «криминальными» сословиями в Тобольской губернии были крестьяне, инородцы и ссыльные, чиновники же занимали одно из последних мест по количеству совершенных преступлений [2].

Осмысление рассматриваемой проблемы в ценностном измерении невозможно без привлечения источников личного происхождения – воспоминаний, мемуаров и т.п. чиновников и о чиновниках. При этом значимо не столько вольно или невольно проводимое авторами структурирование форм поведения служащих, сколько их оценочные интерпретации. «При угнетенном и забитом положении человека, невидящего впереди ничего кроме безотрадного, ничего необещающего скрипа пера, при недостатке воли и при нравственной недозрелости, легко развиваются дурные наклонности и преимущественно пьянство, которым так отличается сословие служащих» [3].

Как известно, девиантным считается отклонение от стандартного поведения не только в негативную, но и в позитивную сторону. Применительно к чиновничеству, собственно, нестандартным можно считать именно второй вариант. Напротив, все то, что мы выше обозначили в качестве девиации, можно истолковать как традиционные поведенческие нормы, отражающие суть так называемого «бюрократического кодекса». Для каждого сословия, как отмечали современники, были характерны «свои преступления, что объясняется особенностями жизнедеятельности их. Такие как святотатство, неповиновение власти, смертоубийство, бродяжничество … чиновники не совершают, как правило» [4]. Говоря словами В.В. Ивановского, служба буквально поглощала человека, «сосредотачивая все его интересы, взгляды и жизненные идеалы в узких рамках формального юридического миросозерцания» [5, 5]. Тем самым, особенности профессиональной деятельности, в конечном итоге, предопределили свойственный только чиновникам императив социального поведения, частью которого становятся такие феномены, как взяточничество, волокита и другие.

Однако имевшие место нарушения служебной дисциплины не вели к утрате чиновниками их статуса. Чиновников Тобольской губернии второй половины XIX-начала XX века в целом можно охарактеризовать, как конформных, законопослушных граждан, чья ценностная система в целом соответствовала требованиям их «работодателя» - российского государства. Как социальные консерваторы чиновники транслировали и поддерживали ценности официальной культуры, взрастив в рамках собственной субкультуры девиантный, по мнению общества, и совершенно естественный, с точки зрения самих чиновников, стереотип поведения. Не случайно «главным (зачастую единственным) стимулом служебного поведения» [6, 33] для представителей российской бюрократии являлся чин.

Сократовское «что есть благо?», таким образом, в рассматриваемом случае раздваивается на благо для общества и благо для самих чиновников.

Литература:

1. ГАКО. СИФ. Устав о службе по определению от правительства. Св. зак. Т. III, кн.1, по официальному изданию 1896 г. и продолжениями 1906 и 1908 гг. /Сост. Н.Н. Широков. - СПб., 1910.

2. ГАКО. СИФ. Тобольские Губернские Ведомости. 1860. 27 августа. Это подтверждают также списки уголовных дел: ГАКО. Ф.236. Оп.1. Д.77.

3. ГАКО. СИФ. Тобольские губернские ведомости. 1863. 29 сентября. № 39.

4. ГАКО. СИФ. Тобольские Губернские Ведомости. 1860. 27 августа.

5. Ивановский В.В. Бюрократия как самостоятельный общественный класс // Русская мысль. 1903. Август. Кн. XIII.

6. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). - СПб., 1999.