Метафизика человека в философии всеединства вл. Соловьева

Антропологический поворот в европейской философии ХХ века, осуществленный Э.Кассирером, М.Шелером, М.Хайдеггером, Э.Фроммом и другими, поставил в центр исследований те проблемы, которые изначально волновали русских философов, прошли долгий путь развития и нашли свое решение в одной из значительных русских философских систем – в философии всеединства Вл. Соловьева. Антропологические идеи Вл.Соловьева укоренены в русской философской традиции и определили понимание проблемы человека в философских учениях Серебряного века.

Антропологические идеи Вл.Соловьева глубоко погружены в контекст его философии всеединства, в его софийный идеализм. Проблема человека в философии всеединства определяется смыслом софийного процесса. Как известно, это процесс «собирания вселенной» и представлен Соловьевым как смена определенных царств. По своему содержанию процесс этот софиен, так как вместе с отбором совершенных форм идет нарастание духовности в мире и само развитие предстает как преобразование мира. Человек – необходимое звено этого процесса. Он завершает развитие животного царства. В этом качестве человек, как считает философ, оказывается самой совершенной природной формой, и с ним в эволюции заканчивается поиск такой формы, которую Бог мог бы одарить «способностью бесконечного стремления и бесконечного понимания», способностью осознать идею всеединства и сознательно участвовать в деле Бога – в становлении богочеловечества как воплощенного всеединого.

Поэтому сущность человека и его природа должны быть поняты как выражение всеединства, а становление человека, его развитие, способы его деятельности и его жизнь – как осуществление софийного процесса. Человек «вбирает» в себя их содержание, поэтому философ определяет сущность человека как «второе всеединое». Согласно Вл.Соловьеву, человек не только имеет ту же внутреннюю сущность жизни – всеединство, которую имеет и Бог, но он свободен восхотеть ее, как Бог, т.е. может от себя восхотеть быть как Бог. Это понимание человека образует метафизическое основание таких мифологем русской культуры конца XIX-начала ХХ века, как «человекозверь», «человекобог», которые мы находим как в художественном творчестве (Л.Толстой, Ф.Достоевский), так и в культурологических и искусствоведческих исследованиях (М.Гершензон, С.Булгаков).

Человек как «второе всеединое» – это круг метафизических идей в проблеме человека. Метафизический смысл человека раскрывается Соловьевым в нескольких аспектах. Прежде всего, в аспекте экзистенциальном: человек есть. Но утверждение «человек есть» имеет, полагает философ, два смысла. Во-первых, человек есть некоторое единство, которое метафизически больше своих состояний, ибо оно не исчерпывается и не определяется ими и всегда тождественно себе. Во-вторых, человек есть все, поскольку может все заключать в своем сознании, «поскольку все имеет для него действительное, положительное, хотя и идеальное бытие, как норма всех его деятельностей».

Второй аспект метафизического смысла человека – эссенциальный: «каждое Я не только есть безусловно, но есть «это». Вл.Соловьев считает, что метафизически человек есть индивидуальность, понимая, таким образом, под индивидуальностью не характеристику человека, а онтологическое его качество, которое безусловно есть. Эта идея Соловьева развивает учение Г.С.Сковороды о внутреннем человеке. Однако у Соловьева индивидуальность не только безусловно есть, но и становится в каждый момент своего бытия, и в становлении реализуется и ЭТО человека, и утверждается его, человека, бытие. Эта идея софийного воплощения также имеет свою традицию в антропологии А.С.Хомякова, в его учении о человеке как Я, тождественном себе и одновременно становящемся. Метафизическим основанием становления конкретной индивидуальности выступает, согласно философии всеединства, противоречивое единство умопостигаемого внутреннего характера и характера эмпирического. Под умопостигаемым характером философ понимает идею божественного порядка, которую человек должен в себе осуществить; а целостность естественного порядка, в котором может состояться или не состояться умопостигаемый характер, он называет эмпирическим характером. Соловьев подчеркивает софийную природу связи двух характеров в человеке.

Отношения двух типов характера определяют метафизическую сущность человека. Умопостигаемый характер получает силу благодаря эмпирическому характеру, а реальное существование обретает смысл, подчиняя себя «целому» или абсолюту. Здесь важно заметить, что эти два характера у Вл.Соловьева не противопоставлены друг другу, но предполагают друг друга, и умопостигаемый характер, будучи проводником абсолюта в жизнь, выступает как «нравственная необходимость», как нравственный закон, на котором строится индивидуальная жизнь. При этом нравственный закон осуществляется не в нравственном самоопределении, не в актах практического разума, где его искал Кант, «а как раз на противоположном конце внутреннего мира». Выступая как «разумная свобода», этот закон организует такие отношения между людьми, в которых осуществляется божественная идея каждого, иначе – становится индивидуальность, осуществляется всеединство, называемое в философии Вл.Соловьева богочеловечеством. Так кантовский вопрос о «нравственном законе в нас» получает ответ в философии всеединства: неизбежность становления индивидуальности как живой конкретности в живых отношениях с другими живыми конкретностями выступает как закон бытия, который понимается как любовь, как софийное преображение становящегося всеединства.

Третий аспект метафизического смысла человека в философии Вл.Соловьева – рефлективность существования и сущности человека, метафизическая свобода человека. Вл.Соловьев выделяет два момента свободы: человек свободен в свободе и человек свободен в необходимости. Свободу в свободе философ понимает как свободу в Боге или состояние всеединства. В этой свободе отсутствуют какие-либо внешние ограничения, поскольку, согласно Вл.Соловьеву, «во всеединстве каждый из элементов есть все, то есть ничем не ограничен и безусловно свободен».

Свобода в необходимости – это свобода в естественном порядке существования. Она означает, что вне Бога человек сам себя определяет, сам себя утверждает. Но в этом случае он подлежит необходимости. Однако необходимость всегда выступает как определенное состояние существования и проявление существования, как одно из состояний, в которых человек может находиться, а человек больше своих состояний, поэтому он свободен по отношению к ним. Таким образом, человек изначально свободен. Он «является как свободное Я», могущее так или иначе определять себя как относительно мира природного, к которому он принадлежит, так и относительно Бога, с которым его связывает «идеальное сознание всеединства». В этом смысле человек может «склониться к той или другой стороне, утвердить себя в той или другой сфере», осуществить себя как «человекобог» или утверждать в себе идеал Богочеловека, утверждать себя как истинную индивидуальность.

Метафизическая свобода человека, согласно Соловьеву, это свобода самоосуществления, а не свобода воли, которая понимается философом как способность человека принимать решения, обусловленная мотивами и индивидуальным характером человека. В свободе воли, конечно, проявляется метафизическая свобода – свойство становящегося, себя утверждающего бытия, но к ней сама свобода не сводится. Понимание свободы не как произвольного выбора, имеющего свои основания в разуме человека, а как выражение укорененности человека в бытии и признания человеком своей ответственности за свое человеческое бытие развивает традиции русской философии в учении о свободе в сознательном противопоставлении западноевропейскому рационализму и находит свое дальнейшее развитие в философии Серебряного века.

Таким образом, метафизический человек Вл.Соловьева – это свободная или абсолютная индивидуальность. В человеческой истории она явлена Богочеловеком Христом. Конкретный же человек – только образ и подобие Бога, поэтому он есть становящееся всеединое, бытие, утверждающее себя. По отношению к нему абсолютная индивидуальность Христос является символом в традиционном русском понимании, как заданность, как закон становящегося бытия. Поэтому, согласно философу, Христос явлен человечеству в середине его истории, как прецедент, как событие подлинной индивидуальности, как норма подлинного самоосуществления. Бог «определяет только то, чем он становится – содержание и цель его жизни; но что он этим становится, это имеет свое основание не в Божестве, отрешенном от всякого процесса, а в нем самом», – заключает Вл.Соловьев.

Эти идеи Вл.Соловьева нашли свое развитие и в учении Л.П.Карсавина о симфонической личности, и в учении Н.О.Лосского о субстанциальном деятеле, в софийном идеализме П.А.Флоренского и С.Н.Булгакова, в христианском персонализме Н.А.Бердяева, в философии поступка М.М.Бахтина. В этих различных учениях красной нитью проходит мысль о человеке, не только не имеющем «алиби-в-бытии», не только утверждающем себя в бытии и собою – качество бытия, но утверждающего бытие достойное, солидарное, бытие, удерживаемое подлинной индивидуальностью.

Т.В.Корнеева, С.Ю.Самохвалова, г. Ростов- на - Дону