К построению общей концепции ценностей

Проблема ценности сложна и многообразна. Она одновременно является проблемой исторической науки, политологии, социологии, политэкономии, психологии, права, культурологии, семиотики, тео­ретической лингвистики, логики, методологии социогуманитарного и естественнонаучного познания и может исследоваться в каждой из этих областей с различных сторон. Однако наиболее интегральная концептуализация всех основных ценностных проблем возможна лишь в философской науке, в лице такого ее раздела, как общая филосо­фия ценностей, или аксиология. Для подобной роли философия располагает многими необходимыми условиями: и уходящей в глубины историко-философской мысли богатой интеллектуальной традицией в решении проблем такого рода, и достаточно обширным категориальным аппара­том, понятийными и языковыми средствами, и исключительно разнооб­разной, хотя зачастую и резко несовместимой в различных философ­ских системах, ценностной методологией и (или) методологией в ис­следовании ценностей. Именно для философии ценностная проблемати­ка является предметообразующей в наиболее полном и точном смысле этого слова, ибо исходной темой философского размышления остается вопрос о месте человека в универсуме, об отношении мира к человеку и человека к миру. Каковы бы ни были различия в определении предмета философии и в ее истории, и актуальном ее состоянии, от этой основной темы рефлексии не удавалось уйти ни одному философ­скому учению.

Философия, отвечающая своему понятию, не отделяет человека от мира, а, напротив, соединяет его с ним, больше того, связывает воедино мир с человеком – не только в том смысле, что человек есть «бытие-в-мире», но и в том, что мир (например, та же природа как естественная среда обитания человека) нуждается в человеке. Связывая человека с миром, философия видит в человеке не только «должное», но и «сущее»; соединяя мир с человеком, она видит в мире не только «сущее», но и «должное».

Модус «должного» утверждается и расширяет свои границы в ос­нове своей благодаря воздействию на наличное бытие практики, ма­териальной предметно-преобразующей деятельности общественного субъекта. Реальная способность практики пересоздавать наличное, существующее, объективное бытие и отражается в мыслительной, идеальной форме должного. Однако модус «должного» применим не толь­ко к потенциально, но и к актуально существующему – это положе­ние особенно актуально в связи с глобальными проблемами современ­ности. И в этом смысле ценности имеют статут «сущего», действи­тельного (а не только возможного). Во-первых, как действительно существующие формы наличного бытия для реализации более совершен­ных форм действительности. Во-вторых, как такие формы природного и социального сущего, включая и достижения культуры, которым уг­рожает опасность девальвации и даже полного уничтожения. В этом смысле эти формы сущего и есть ценности, т.е. то, что не облада­ет независимым, окончательно ставшим существованием «в себе», а потенциально, в ходе исторического движения подвержено, как ми­нимум, альтернативному изменению – прогрессивному или регрессивному.

Первая мысль, которая ассоциируется с «ценностями», может быть выражена в следующих утверждениях:

• ценности суть непреложные факты бытия человека в его специ­фическом существовании как человеческого существа;

• ценностями называется все то, что приобретает для человека смысл в его жизнедеятельности или смысл его жизни;

• вопрос о ценностях – это всегда вопрос о том, что считать существенным.

Главное в понимании ценностей состоит в ответе на вопросы: что? для кого? как? по каким критериям оценивать? Эти вопросы применимы ко всему многообразию мира. Человек живет в мире бес­конечно разнообразных фактов и событий. Из этого бесконечного ряда выбираются лишь некоторые и абстрагируются как наиболее важные, существенные, значимые. Мир открывается человеку, лишь будучи в той или иной степени ценностно осмысленным, т. е. имеющим дифференциальную значимость, организуемым по иерархическому принципу.

В некоторых базисных человеческих ценностях есть нечто объек­тивно непроблематичное, неоспоримое, то, что вызывает согласие и одобрение у всех людей и не нуждается в каких-либо эмпирических подтверждениях и доказательствах в научном смысле. (Другой воп­рос, что в исторически и социально различных контекстах даже и этим ценностям придается существенно различный смысл и степень значимости вплоть до полного их отвержения). К таким базисным и непроблематичным ценностям относятся, например, моральные ценности и (или) морально оцениваемые (скажем, в категориях добра и зла) ценности, которые располагаются в иерархическом порядке, основу которого составляют витальные ценности человека (инстинкт самосохранения, воля к жизни, половая потребность, родительские инстинкты и пр.), вершину же образуют высшие или высшая, идеаль­но мыслимая ценность. Таковыми могут быть идеи Бога, свободы воли, творчества, служения Отечеству, человеческой солидарности и социального равенства; понятия совести, чести, достоинства; известная из христианства триада «вера, надежда, любовь» или же идущая еще из античности и даже более раннего времени – «истина, добро, красота». Ценностями называются и кардинальные человеческие добродетели: мужество, мудрость, благоразумие, самообладание, справедливость, милосердие, правдивость, порядочность, от­ветственность, верность, способность к самоотверженности, состраданию, к переживанию чувства стыда, вины и т. д.

Трактуемые в широком философском плане, ценности фиксируют универсальный векторный срез бытия, иерархичность его пластов, уровней и прежде всего мир человеческих предметов как особых модусов бытия и (или) специфически воспринимаемых форм объективации человеческой деятельности.

Отмеченная практика понятийного использо­вания термина «ценность» уже указывает на то, что трудно обнару­жить единственный и универсальный контекст, в рамках которого возможно было бы сформулировать проблему ценности. Она может рассмат­риваться и реально рассматривается в многообразных контекстах, приобретая различное содержание, смысл, практическую актуальность.

Понимаемая в предельно широком историческом смысле проблема ценностей неизбежно возникала в периоды кризиса культурных усто­ев и традиций обществ, ибо только находящиеся под угрозой деваль­вации и уничтожения ценности явно трактуются как ценности, а не как наличное бытие вещей и идей.

В наиболее общем, философском смысле проблема ценностей может быть сформулирована как проблема способа бытия ценностей в струк­туре реальности, как проблема взаимоотношения бытия и ценности, сущего и должного, истины и блага, действительности и идеала, существования и сущности; как проблема взаимосвязи теоретико-познавательного и нормативно-ценностного модусов мышления; суж­дения факта и суждения ценности, дескрипции и оценки, возможности логического перехода от «есть» к «должно быть»; как проблема систематизации ценностей, установления различных способов их взаимо­связи. (Здесь, заметим, уже просматриваются разные аспекты проб­лемы).

Проблема структуры и систематизации ценностей или ценностно­го мира – это лишь иная формулировка фундаментального вопроса о единстве человеческой культуры, о необходимости согласования в ее структуре содержательно разнородных компонентов, представленных такими гетерогенными способами ее рационализации, как естествоз­нание, обществознание, идеология, право, этика.

Проблема ценностей (и это еще одна из ее модификаций) восхо­дит к проблеме целостного отношения человека к миру и самому себя, следовательно, к проблеме целостности, универсальности человеческого бытия. Философская рефлексия, полагающая в каче­стве своего предмета данную проблему, должна исходить из стрем­ления к координации всех основных и наиболее общих форм взаимо­отношения человека с миром и соответственно присущих им критери­ев рационализации, критериев теоретического, утилитарного, нравственного, эсте­тического, правового и т. д. порядка в их самых разнообразных, диалектически сложных и противоречивых сочетаниях. В подобной направленности философии и состоит ее универсальность.

Вполне правомерна постановка вопроса о включенности аксиологического содержания в самые исходные принципы диалектической философии. Принимая, например, диалектический прин­цип развития как восходящего движения от низшего к высшему, мы обязаны признать наличие в нем аксиологической составляющей. Более явственно онтолого-аксиологичеокое содержание данного принципа, равно как и иных принципов и категорий диалектики, обнаруживается при интерпретации онтологии социокультурного мира. Если люди са­ми делают свою историю, а делать историю означает выбирать между альтернативами, то человеческая история есть ценностно-детерминированный процесс. Изображение и действительной истории, и спе­цифики исторического познания в абстракции от реальной ценност­ной детерминации и оценивания истории означало бы превращение ее в простую линейно-каузальную связь событий, в стерильную и ин­дифферентную фактуальностъ. Это был бы исторический процесс вне градаций его на более или менее развитое, прогрессивное, значимое, совершенное, достойное, без противоборства в нем богатства и бед­ности, власти и бесправия, свободы и тирании, ума и глупости, новаторства и рутины, благородства и низости, любви и ненависти, добра и зла, смысла и абсурда. В ценностно неосмысленной истории оказывается бессмысленной и ее диалектика.

Диалектическая природа ценностей обнаруживается прежде всего в представлении их в виде системы ценностей. Каждая ценность су­ществует не сама по себе, а исключительно, осознается это или нет, в силу единства и различия, дополнительности и противопостав­ления, координации и субординации, гармонии и конфликта, взаимной включаемости и взаимоисключения и т. д. с другими ценностями. Суще­ственным для характеристики любой ценности является множество ти­пологических и уровневых противоположностей и противоречий.

В диалектике ценностей и ценностных понятий мы встречаемся не просто с «частным случаем» диалектики. Ценностное – это та сфера диалектики человеческой жизни и истории, где диалектика заявляет о себе наиболее полно, парадоксально, с наибольшей степенью ин­тенсивности. В известном смысле диалектика оправдана лишь в той мере, в какой восходит к критическому анализу социально-практичес­кой, гуманистически-человеческой, аксиологической проблематики, проблематики нравственной философии. Вне отношения к этой высокой сфере, в конечном счете к сфере человеческого бытия, будучи огра­ниченной лишь областью «чистой позитивности», диалектика факти­чески ликвидирует самое себя.

Марксистская философия, как и всякая другая, внутренне аксиологична. Но особенность марксистской философии в этом отношении усугубляется тем, что в своей первооснове она обращена к практике социальной и человеческой жизни. Это скорее философия «преобразу­ющая», нежели философия «воспроизводящая». Отчетливо положив в ос­нову своего мировоззрения человека не созерцательного, а действую­щего, философия марксизма ставит тем самым ценностные проблемы столь напряженно, как никакая другая философская концепция.

Согласно диалектическому методу, понимание философией определенной, исторически-конкретной реальности берет начало в утверждении о негативном ее характере. В философии марксизма эта негативность видится прежде всего в противоречиях классового об­щества и порождаемом им отчуждении человека. В марксизме объясне­ние объективных условий человеческого существования есть вместе с тем и их ценностная оценка с позиции должного. Глубинная суть философии марксизма заключается в гуманистической идее эмансипа­ции человека или, как говорит Маркс, в категорическом императиве, требовании «ниспровергнуть все отношения, в которых человек явля­ется униженным, порабощенным, беспомощным, презренным сущест­вом...» [1, 422].

Исходная мысль, которая может и должна быть положена в осно­ву марксистского учения о бытии, познании и его ценностной фило­софии, выражена в известном заключительном тезисе марксовых «Те­зисах о Фейербахе». Это идея практики. Марксистское понимание практики (в частности экономической жизни общества) вовсе не ог­раничивается инструментальным ее значением, содержанием целерациональности и соответственно эффективности, полезности и т.д. Марксизм есть такое мировоззрение, которое обосновывает гуманную практику. Понятие практики ставится в этом мировоззрении на один уровень с понятиями воли (доброй воли) и морального (а не только материального) блага. Вне моральной ориентированности практичес­кая деятельность, как это показывает особенно наше время, может привести к активизму тотального самоуничтожения. Практика, чтобы отвечать истинному своему понятию, должна быть не просто спосо­бом гоминизации, но и формой гуманизации человека (одно неотде­лимо от другого).

Гуманизм марксистской философии (именно как философии, в смы­сле теоретического гуманизма) – это центральный концептуальный пункт идейного противоборства в истолковании философии марксизма в наше время. Если мы ставим вопрос о гуманоцентристской сущности марксистской философии (а в ретроспекции это прямо следует из та­кой, скажем, работы Маркса, как «Экономико-философские рукописи 1844 г.») и, далее, идем к воссозданию и дальнейшему развитию этой идеи, то при таком подходе ядром философии марксизма, не­сомненно, должна стать нравственная философия. Соответственно и содержательный центр аксиологии марксизма должна составлять нрав­ственно-мировоззренческая проблематика. Нравственность – это ду­ховная субстанция, духовный универсум человека и общества. И имен­но в нравственной, моральной философии (в смысле философии «практического разума») раскрывается существо гуманизма.

Решение вышепоставленной задачи невозможно вне обращения к достижениям мировой философии и прежде всего к лучшим традициям отечественной философии, русской философии, особенно периода XIX-ХХ веков, в том числе философии, которая оказалась за рубежом.

Особенность русской философии может быть распознана в ее аксиологической парадигматике. Обсуждение в этой философии проблем натурфилософии, гносеологии, методологии и даже философии религии направлялось исканиями из области антропологических проблем. Эти же последние, трактуются преимущественно как проблемы человека и его ценностей. Свойственный русской фило­софии «аксиоцентризм» в более содержательном отношении может быть определен как «этикоцентризм». Соответственно и первоосновой (как в конститутивном, так и регулятивном плане) этой философии является нравственная философия. В доминировании моральной уста­новки «лежит один из самых действенных и творческих истоков рус­ского философствования. Тот «панморализм», который в своих фило­софских сочинениях выразил с исключительной силой Лев Толстой, с известным правом, с известными ограничениями может быть найден почти у всех русских мыслителей» [2, 16].

«Панморализм» – характерная черта русского гуманизма: высшей ценностью, достоинством обладает нравственность человека, иначе, человек как носитель морального закона или закона свободной воли; человечность человека – это и наивысшее выражение его духовности, и, напротив, ядро духовности человека – это его человечность.

Поясним логические основы подобного «панморализма». С аксиологической точки зрения понятием гуманизма охватываются все позитивные ценности человека, в особенности три высших – Истина, Доб­ро, Красота. Каково соотношение этих ценностей, а соответственно и таких сфер духовной жизни общества и человека, как наука, нрав­ственность и искусство? Суть ответа на этот вопрос состоит, пожа­луй, в следующем. В моральном уже присутствуют в некотором смысле и прекрасное, и истинное, но ни истина, ни красота не имплициру­ют значение морально доброго. Природа интерференции истины, добра и красоты такова, что ценность добра непременно усиливает и цен­ности истины и красоты, но не наоборот. Устремленность человечес­кого духа к истинному, доброму и прекрасному уже есть нравствен­ное устремление, и оно может оцениваться лишь одной из этих кате­горий, а именно категорией морально доброго. Наука и искусство в их стремлении к достижению даже высших своих идеалов – истины и красоты, если идеалы эти не направляются доброй волей, идеалом добра, равным образом могут служить (и служат) как силам созидания, так и разрушения.

В моральных ценностях наиболее полно, целостно и диалектичес­ки противоречиво представлено содержание духовной жизни личности и общества. К этой же, духовно-моральной сфере, к личностно-универсальным, нравственным качествам человека (морально позитив­ным и морально негативным) восходит и весь драматизм конфликта ценностей современного мира. В наше время борьба за подлинно нравственную жизнь (в самых различных сферах – будь-то политика, экология, экономика, право, наука, искусство и т.д.) является необходимым условием сохранения самой жизни, выживания человеческой цивилизации. Это и есть самый общий философский ответ (если таковой в принципе возможен) на основной вопрос философии современности: «Что спасет мир?».

В постижении моральных проблем как имеющих глубинный экзистенциальный смысл и состоит непреходящее всечеловеческое значение русской философии.

Литература:

1. Маркс К., Энгельс Ф. К критике гегелевской философии права. Введение // К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч.Т. 1. – М., 1955.

2. Зеньковский В.В. История русской философии. – Т. 1., ч.1. – Л., 1991.

Т.Ф.Гусакова, г.Тюмень