В.А. Конев, г. Самара Условные и безусловные законы мира человека

Идея порядка мира, состоящего из сингулярностей, возможно, самая древняя идея культуры. Более того, само зарождение культуры было утверждением порядка человеческого мира и одновременно объявлением для человека, если не понимания, то различения идеи порядка и непорядка (хаоса). Все древние мифологии различают космос и хаос, для всех хаос – это беспорядок, дисгармония, это отсутствие определенности и возможности предвидения, а космос – это порядок и гармония, здесь все определенно, предсказуемо, здесь каждое явление имеет свое место и предназначение. Порядок космоса, по представлениям древних, определен судьбой, которая является окончательным первопринципом и всего божественного, и всего вещественного, и всего человеческого. Эта судьба всегда тождественна сама с собой, а потому реализуется независимо от каких-либо условий.

Культура, воодушевленная христианской религией, сняла оппозицию космоса и хаоса, установив оппозицию порядка провидения и хаоса неведения, в первом случае появление любого сингулярного состояния ожидается и принимается, а во втором случае явление оказывается неожиданным и нарушает сложившийся порядок. Из стремления преодолеть это противопоставление вырастает в культуре естественнонаучное представление об оппозиции предвидения порядка и неведения порядка. Теперь провидение, основанное на онтологическом совпадении действия и бытия (где любое «Да будет!» находит свою реализацию), заменяется предвидением, которое соединяет «Да будет» с условием «Если…»: «В будет, если А».

Порядок и место той или иной сингулярности в природе наука определяется законами природы, которые указывают на отношения и связи данного явления с условиями его существования. Законы природы, как их осмыслила классическая наука, – это законы условий, которые с необходимостью вызывают определенные следствия. Они не знают исключений, ибо, если при наличии данных условий не происходит необходимого следствия, это означает, что закон перестал действовать, т.е. перестал быть законом. Предвидение, основанное на знании законов, дает человеку возможность «попасть» в существующий порядок вещей, а неведение (незнание законов) ввергает его в такие состояния, которые могут противоречить его намерениям, ибо они никак не влияют на существующий порядок. Необходимость закона выше человеческих желаний и свободы, а потому последняя может существовать для человека только как познанная необходимость.

Идея закона, необходимости и детерминизма пронизывает всю новоевропейскую культуру. Приверженность видеть причину порядка сингулярных явлений и состояний в законах условий их существования направляет мысль не только естествоиспытателей, но и рождающуюся науку об обществе и человеке. Естественный закон, считает Гоббс, заставил человека породить закон гражданский. Традиция, заложенная Гоббсом, оказалась очень живучей. Практически все философские концепции принимали, что законосообразность человеческого мира подобна законосообразности природного мира, ибо и там и там условия указывают место сингулярности. И только Кант резко противопоставил мир природы и мир истории, связав первый с действием законов условий – причина всегда уже есть как условие любого следствия, а второй – с действием безусловного закона, благодаря которому свобода изменяла свою связь с необходимостью. Кантовское различение условных и безусловных законов позволяет более глубоко понять законосообразность общественного и культурного мира, онтологическим основанием которого выступает осмысленное действие человека, и благодаря которому любое явление получает социальное существование и соотносится с другими явлениями. Поэтому основание порядка сингулярных явлений человеческого мира следует искать в организации деятельности человека.

Деятельность человека, независимо от ее содержания, включает в себя ряд элементов: цели, средства, предметы, на которые она направлена, акты, совершаемые человеком, и результаты. В так понятой деятельности можно выделить два уровня, определяющих ее совершение – уровень цели и актов, с одной стороны, и уровень средств и предметов, с другой. Первый уровень определяется субъектом действия, второй – от него не зависит и представляет объективные условия деятельности. Детерминация деятельности условиями ее совершения служит, как показал марксизм, основанием существования в социальной действительности объективных закономерностей. Это объективные законы функционирования социальных систем, и они подобны законам природы, так как действуют только тогда, когда наличествует данная общественная система с ее элементами и структурой. Экономический детерминизм видит основание порядка общественной жизни в материальных условиях человеческого существования. Рациональность homo aeconomicus, который существует в мире производства и строит свою деятельность на базе наличного здесь-и-сейчас достояния деятельности, дает возможность рассчитывать и создавать определенные ситуации, а тем самым и определять поведение людей в этих ситуациях.

К социальным законам условий следует отнести также и детерминацию деятельности со стороны форм ее организации. Формами деятельности выступают сложившиеся отношения между людьми, которые закрепляются традицией, правилами действия, в конечном счете, представлениями о должном поведении, коллективными верованиями, как говорил Э.Дюркгейм, или фоновыми ожиданиями (А.Щюц). Традиции и коллективные верования (установки) объективны и принудительны, они велят и запрещают, и этот способ детерминации, хотя и отличается от детерминации, которая вынуждает (законы рынка вынуждают продавца и покупателя действовать определенным образом, даже если они не хотят этого), а не принуждает, является действенным способом упорядочения человеческого мира. Закон традиции и установки действует в любом сообществе, он указывает, что есть внешняя по отношению к индивиду сила воздействия и что индивид должен признать её как необходимую для себя. Поэтому от индивида теперь требуется не умение распоряжаться вещами (производить, потреблять, использовать, расставлять и т.д.), а умение жить с другими, принимать их ожидания и верования. Из homo aeconomicus он превращается в homo credens (человека верующего).

Законы установки и традиции выступают законами социальности, так сказать, дважды, так как без них нет сообщества, и так как они есть требования самого сообщества. Здесь мы встречаемся с одной из главных особенностей закономерностей, действующих в социальной действительности, – социальная закономерность становится объективным основанием порядка человеческого мира, если сам человек это основание конституирует. Закон, порядок в человеческом мире не предшествует этому миру, не является чем-то внешним по отношению к человеческим действиям (как считали, например, греки, принимая судьбу), но он и не является произвольным, волюнтаристским (как считали, например, сторонники общественного договора). Он закон возникающего бытия. А возникающее бытие требует действия человека. Действие же человека так устроено, что оно изначально (a priori) допускает случившимся то, что еще не случилось. Парадокс социального порядка (а вместе с тем и социальной закономерности) заключается в том, что, действуя, как будто порядок уже есть и требует своего соблюдения, действующий индивид тем самым делает порядок действительным, соблюдает его. Социальный мир не может существовать, если такого исходного начала, такого априористического перфекта (М.Хайдеггер) в структуре действия человека нет. Такова онтологическая характеристика человеческого действия, таков априорный закон деятельности, который несет в себе возможность онтического порядка (конкретной законосообразности) человеческого бытия.

Законы условий вписывают конкретность и сингулярность в сложившийся социальный порядок, это законы повторения, которые стабилизируют социальную действительность. Но, во-первых, их проявление обнаруживается только в активности действующего индивида, и значит, индивид должен начать действовать независимо от требований подобных законов. Поэтому наличие только законов условий недостаточно для существования социальной действительности. Необходима еще сила, активизирующая действия человека спонтанно. Во-вторых, законы условий не детерминируют изменений социальной действительности. Чтобы произошли изменения, должно случиться нечто, выходящее за границы сложивших ситуаций, следовательно, это нечто не может быть порождено существующими условиями, Значит, должна быть сила, выводящая человека за пределы ситуации и действующая вопреки сложившимся условиям. Что это за сила? Это сила цели.

Цель выводит человека за пределы наличного, относит его к тому, что здесь-и-сейчас не существует, но должно появиться, тем самым ставит его в ситуацию смысла и открывает ему бытие социального. Законы цели раскрывают онтологическую ответственность действия человека. Они детерминируют активность действующего человека, и эта детерминация идет в двух направлениях, в одном случае они ориентируют индивида на признание действительности, в другом – на преодоление ее. В первом случае цель обнаруживает онтологическую природу долженствования действия человека, а во втором – его онтологическую ответственность. Когда действующий индивид определяет цель своего действия, он выстраивает деятельность как единое и целостное событие. Деятельность, детерминируемая causa finalis, открывает деятелю бытие как событие. Оно перестает быть бытием абстрактных определений, порядок которого поддерживается законами условий, а становится единым и единственным бытием-событием, порядок которого зависит от действия этого человека здесь-и-теперь. Такое действие есть всегда личностное действие, мое действие. Факт моей причастности к единому бытию-событию не может быть адекватно выражен в теоретических терминах, а лишь описан и пережит в экзистенциальных понятиях. Таким исходным понятием выступает экзистенциальное понятие моего не-алиби в бытии, которое вводит М.Бахтин. Мое не-алиби в бытии нудительно: я не могу избавиться от себя, от своего места в мире и этого мира, я должен принять это, я должен признать долженствование. Так через causa finalis в мир входит закон долженствования.

Долженствование есть закон бытия человеческого мира. Само действие этого закона не зависит от конкретного содержания деятельности и конкретной ситуации, долженствование характеризует форму существования индивидуальности в мире индивидуальных событий. Поэтому прав был Кант, относя нравственный закон к априорным требованиям практического разума – долженствование безусловно, оно не определено никаким содержанием, оно формально, оно само является условием появления любого содержания в социальной действительности. Так обнаруживается существование совершенно особых законов социального мира – законов безусловных, действующих независимо от ситуации. Такими законами и выступают законы уровня целей, детерминирующие отношение деятеля к условиям деятельности.

К такому типу социальных законов относятся нравственные законы. Действие нравственных законов развивает другую сторону онтологической природы цели. Если через объединение различных средств деятельности causa finalis раскрывала смысл долженствования (каждый фрагмент средств должен быть увязан с целым), то благодаря сопряжению в цели бытия и небытия (цель выступает отрицательным определением ситуации), causa finalis ставит человека в ситуацию оценки. Целеполагание вводит человека в дискретный мир, так как разделяет действительность на то, что есть, и то, что не есть, но должно настать. Ориентация в дискретном мире, в котором онтологически присутствует небытие эту дискретность утверждающую, с необходимостью порождает различное отношение к бытию. Это различное отношение выражается в появлении оценки. Знание характеризует сущее и его бытие, а оценка характеризует бытие сущего в горизонте его небытия – если его нет, но требуется его появление, сущее оценивается положительно, а если оно есть, но требуется его устранение, сущее оценивается отрицательно. Оценка побуждает к деятельности, так появляется детерминация деятельности оценкой. На этой онтологической основе в культуре появляются и закрепляются фундаментальные законы человеческого мира – нравственные законы.

Как всякие законы, они утверждают определенный порядок. Этот порядок утверждается тем, что, оценивая поведение человека, они требуют такого поведения, которое необходимо в сообществе. Причем они требуют такого поведения независимо от того, есть для этого условия или нет. Более того, нравственные законы не перестают действовать даже тогда, когда их нарушают. От того, что люди постоянно убивают друг друга, лгут, вредят друг другу, такие нравственные максимы как «Не убий!», «Не лги!», «Помогайте друг другу!» и т.п. не перестают быть нравственными законами. Никакой закон условий не сохранится как закон, если при наличии данных условий, не будет наблюдаться необходимое следствие. Но безусловные законы потому и безусловные, что они действуют всегда. Они выступают абсолютным основанием оценки людей, вещей, действий, ситуаций. Безусловные законы выступают объективными требованиями по отношению как к конкретному индивиду, так и к сообществу. Это и позволяет быть им подлинными хранителями порядка человеческого мира.

Л.А.Конева, г.Самара