Категория «ценность» в теории исторического познания р.Ю.Виппера

Проблема ценностно-нормативного измерения исторического процесса становится ключевой для методологии общественных наук в конце XIX – начале XX века. Впервые осмысление культуры как ценностно-нормативного образования было предложено представителем «баденской» школы неокантианства Г.Рикертом. Культура существует там, где существует отнесение к ценности и этим устанавливается связь культуры и истории; понятия культуры и истории взаимно обусловливают друг друга: культурные ценности делают историю наукой, а история создает культурные блага, в которых осуществляются культурные ценности [1, 511-512]. Для того, чтобы вскрыть все многообразие ценностей, теория познания должна обратиться к той науке, которая изучает культуру как действительность, выявляя ее богатство и многообразие. Наука эта – история [2, 26-27]. Идеи Риккерта стали исходным пунктом для определения значения категории «ценность» в историческом познании, в этом отношении заслуживает внимания концепция русского историка Р.Ю.Виппера.

Отправной точкой построения теории исторического знания для Виппера является ограниченность познавательного метода позитивизма: «позитивное направление мало интересовалось самим научно-мыслящим субъектом; молчаливо позитивизм принимал человеческий ум за аппарат, за группу средств, служащего для простого и чистого отражения внешних фактов» [3, 26].

Виппер полагает, что на смену позитивизму приходит новое учение, которое «можно бы назвать теоретико-познавательным критицизмом» [3, 60], стоящее в связи с критическим направлением в философии и с успехами опытной психологии» [3, 60]. Этот новый критицизм способен выделить отчетливо те элементы нашей психики, которыми определяется толкование исторических явлении, и с этой точки зрения проверить нашу терминологию, классификацию явлений, наши комбинации построения фактов. Автор особо подчеркивал научный характер нового критицизма, который должен вывести идеальные элементы из науки: «К вскрытию призрачности человеческого духа, как особого существа, вплотную подошли психологические и теоретико-познавательные работы Авенариуса, Маха и их сторонников. Уже создается понемногу «психология без души». Мы можем ожидать от нее распространения на человеческую природу тех простых «механических» законов, которые установлены уже давно для отношений во всем остальном» [4, 274].

Таким образом, отмечая недооценку значения субъекта в историческом познании, Виппер оставался на принципах сциентизма, вера в возможность объективного познания прошлого средствами новейших достижении науки (на тот момент эмпириокритицизма) для него была незыблема. Показательным в этом смысле является его отношение к привнесению в научное познание элементов идеалистической философии, в первую очередь, отмечая политическую направленность этого движения, характеризуя его только как реакционное. Излюбленная идея ученого, что реакция любит облекаться в форму какой-нибудь реставрации. Наиболее характерной и крупной реставрацией Виппер считал неокантианство, которое подверг критике. Отмечая стремление философов этого направления повернуть «назад к Канту», ученый спрашивал: «Но к какому Канту? Не к Канту, великому энциклопедисту-ученому,… автору новой космогонии,… а к Канту, испугавшемуся богослову, проснувшемуся догматику, который слабеющей рукой старался воскресить то, что он же разрушил всем могущественным аппаратом научного анализа нескольких поколений» [4, 275-276].

Виппер в неокантианстве не обнаружил оригинальных идей, поставив его в общий ряд явлении анимизма – «теории произвола» [4, 273], объясняющей явления природы, исходя из деятельности сверхъестественных сил, и из которой он выводил все монотеистические религии. «В учении волюнтаристов, защищающих произвол человеческого духа под названием «примата человеческого разума», … все тот же старый анимизм, все то же разделение человеческой природы на косную материю, тело, и активный, творческий дух; … все то же признание произвола и чуда, хотя бы и в небольшой уголок живого мира» [4, 276-277].

Следует согласиться, с А.Н.Нечухриным, в том, что Виппером «из-за критики был упущен вклад этого направления в развитие научного знания» [5, 116], и, в первую очередь, о значении ценностного подхода в истории. Ученый не видел в аксиологических суждениях в общественных науках какого-либо качественного отличия от оценок в естествознании: «Разве мы не изучаем всюду своего рода ценностей с точки зрения потребностей и свойств нашего организма?» [6, 61]. Таким образом, определяя ценности как нечто значимое для человека, он полагает: все то, что познает человек, является ценностью. Виппер считает, что «человеческое познание есть продолжение, и утонченная форма приспособления человеческого организма к окружающему… весь постижимый мир наполнен ценностями с точки зрения человека; в известном смысле всякое познание есть и оценка» [6, 62].

Следовательно, если «все явления космического характера, которые мы изучаем, свет, тепловая энергия, электричество и т.д., привлекают наше внимание потому, что имеют положительное или отрицательное значение для нашего организма» [6, 61-62], то «и в области общественной жизни ценности… точно также определяются их биологическим значением для человека; культурные блага, это – его жизнесохраняющие элементы» [6, 62].

Правда, ученый был вынужден признать факт, своеобразия культурных ценностей: «Без сомнения, в исторической жизни ценности образуют особенно сложные комбинации. Представления о них, оценки меняются быстрее, более зависят от состояния культуры, более варьируются в зависимости от партийного, профессионального, классового положения» [6, 62-63]. Но все это для Виппера лишь «делает затруднительным соглашение воззрений разных групп людей. Но в пределах каждого отдельного мировоззрения эти, так называемые субъективные черты не меняют дела, не вызывают необходимости применять какой-либо особый, иной метод...» [6, 63]. Таким образом, приемы познания биологических и культурных ценностей одинаковы, отличие лишь в том, что биологические ценности равнозначны для всех, а значимость культурных ценностей варьируется в зависимости от специфики мировоззрения познающего субъекта.

Зависимость культурных ценностей от субъекта в целом соответствует общей идее Виппера о социальной предопределенности исторической науки. Любой исторический опыт ученый интерпретировал в субъективном смысле. Он утверждал, что познавательные возможности субъекта ограничиваются его мировоззрением, связанным с определенными социальными запросами, достигнутым уровнем общественного развития, индивидуальными особенностями исследователя. В этом отношении показательны уже публичные лекции Виппера 1898-1899 годов. «Общественные учения и исторические теории XVIII и XIX веков в связи с общественным движением на Западе», в которых системообразующим элементом в общественной науке историк называл импульс, идущий от современности. «Всякое общественное учение, – говорил он, – исходит от впечатлений, данных существующим порядком, от оценки его: впереди оно рисует известный идеал, а в прошлом предполагает такие начала, из которых могла или должна сложиться организация, пригодная к достижению этого идеала» [7, 1].

Констатируя наличие определенной связи между выбором предмета исследований, концепций и выводов историка с достигнутым уровнем развития общества, с социальной позицией ученого, Виппер воздействие последней абсолютизирует. Он полагает, что «каждое поколение или ряд поколений, связанных общими идеями, каждая интеллектуальная группа, неизбежно приспособляет к себе, к своим нуждам, ...всю традицию о прошлом, …творит для себя идеальное прошлое» [3, 61]. В итоге историческая наука называется Виппером «автобиографией общества», которая с течением времени не только добавляется новыми главами, «но постоянно и на всем своем протяжении перерабатывается с новых точек зрения» в угоду «того самого современного общества, которое желает иметь науку о себе и для себя» [8, 142].

Трактовка Виппером истории как автобиографии общества во многом предвосхитила взгляды представителей так называемого американского релятивизма. Видные американские ученые Ч.Бирд и К.Беккер, в 20-30-е годы XX века, отмечали неизбежность воздействия историка на результаты его исследования, невозможность объективного познания прошлого, коль скоро в силу самой природы исторического процесса он не может нейтрально относиться к тому, что изучает.

Такая социальная ориентированность исторического познания предполагает интерес только к региональной истории, наиболее значимой для данного общества. Виппер попытался обосновать интерес ученых к истории всего человечества через ««повторяющиеся мотивы», которые служат знаками некоторых устойчивых и длительных качеств и состоянии человеческого интеллекта и людского общества» [8, 176].

Виппер предложил оригинальную теорию познания прошлого на основе эмпириокритицизма, в рамках которой абсолютизировалась роль субъекта в историческом познании и историческая наука понималась лишь как средство самоидентификации некого социума, к которому принадлежит исследователь. Категория ценность Виппером понималась как значимость неких природных или культурных явлении для удовлетворения потребностей субъекта. При этом он не различает ценностей, удовлетворяющих биологические потребности, и культурных ценностей, которые должны удовлетворить психологические потребности, общие для всех людей, к определению которых путем распространения на человеческую природу «механических законов» подошли Мах, Авенариус и их сторонники. Единство человечества не рассматривалось им через существование универсальной для всех системы ценностей, а выводилось через наличие у людей неких «повторяющихся мотивов», поиском которых занимаются социологии и этнологи [8, 154].

Литература:

1. Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. Логическое введение в исторические науки. - СПб., 1903.

2. Риккерт Г. Понятие философии // Г.Риккерт. Науки о культуре и науки о природе. - М., 1998.

3. Виппер Р.Ю. Несколько замечаний о теории исторического познания (1900) // Две интеллигенции и другие очерки: Сборник статей и публичных выступлений. 1900-1912. – М., 1912.

4. Виппер Р.Ю. Реакционный идеализм в исторической науке (1908) // Две интеллигенции и другие очерки: Сборник статей и публичных выступлений. 1900-1912. – М., 1912.

5. Нечухрин А.Н. Теоретико-методологические основы российской позитивистской историографии (80-е гг.XIX в. – 1917 г.). – Гродно, 2003.

6. Виппер Р.Ю. Очерки теории исторического познания. – М., 1911.

7. Виппер Р.Ю. Общественные учения и исторические теории XVIII и XIX вв. в связи с общественным движением на Западе. – СПб., 1900.

8. Виппер Р.Ю. Новые направления в философии общественной науки (1900) // Две интеллигенции и другие очерки: Сборник статей и публичных выступлений. 1900-1912. – М., 1912.

Т.И. Гармидер, г. Одесса, Украина