Глава 2. Истина как проблема социальной эпистемологии

35

логами, вновь стала привлекать внимание. Она внезапно стала предметом систематического рассмотрения сотрудников сразу двух секторов¹ Институ­та философии РАН, темой обсуждения на семинаре «Проблемы рациональ­ной философии»², а еще раньше оказалась в фокусе рубрики «Панельная дискуссия» журнала «Эпистемология и философия науки»³, которая, возмож­но, сыграла в ее актуализации свою роль. Попытаемся понять понятие исти­ны как элемент концептуального каркаса современной социальной эписте­мологии и аутентичный представитель неклассической философии позна­ния.

К истории и типологии проблемы истины

В философии различают два основных подхода к истине: уз­кий и широкий. Узкий подход предполагает отнесенность понятия истины только к логически правильно построенным предложени­ям естественных и искусственных языков, а именно к повествова­тельным суждениям субъектно-предикатного вида, к которым применима бинарная истинностная оценка (истина—ложь). Это операционалистская позиция, позволяющая однозначно разли­чать истинные и ложные суждения с помощью определенного критерия истины, отличающегося от понятия истины. Если логи­чески истинным признается, к примеру, суждение, соответствую­щее определенным правилам логического вывода, то истинность правил вывода требует независимого основания — она зиждется на авторитете данной логической системы в целом. Так, постулиро­вание А. Тарским метаязыкового характера понятия истины по­зволяет свести истину к логической онтологии, к отношениям между предложениями (таблицы истинности для логики выска­зываний, например). Это имело неоднозначные следствия как для корреспондентной, так и для когерентной концепции истины. С одной стороны, утрачивала смысл реалистическая позиция, ви-

¹ Секторы социальной эпистемологии (Понятие истины в социогуманитарном познании ; под ред. А.Л. Никифорова. М., 2008) и эволюционной эпистемологии (Многомерность истины ; под ред. А.А. Горелова [и др.]. М., 2008). Из последних публикаций автора на эту тему см.: Касавин И. Т. Истина: вечная тема и современ­ные вызовы // Эпистемология и философия науки. 2009. № 2.

² 60-езаседание. Декабрь2008. Докладчик П.С. Куслий, оппоненты И.А. Гера­симова, Г.Б. Гутнер.

³ См. дискуссию по статье: Никифоров АЛ. Понятие истины в теории познания// Эпистемология & философия науки. 2008. № 2.

36

Раздел I. Категориальные сдвиги

девшая в истине отношение между знанием и некоторой внешней реальностью. Из этого было недалеко до вывода о том, что поня­тие истины может быть вообще исключено из науки в качестве «псевдопредиката». С другой стороны, получало новые импульсы и аргументы понятие теоретической истины, относящееся к се­мантическим связям внутри сложных концептуальных образова­ний и не предполагающее сопоставление ни с какой онтологией, кроме производной отданной теоретической системы.

Эмпирическая истинность, напротив, может устанавливаться с помощью процедуры эмпирической проверки (верификации), однако сама верификация наделе представляет собой также не не­посредственное сопоставление знания с внешней ему реаль­ностью, но сравнение «протокольного предложения» наблюдения с предложением, являющимся логическим следствием из теории. Если же истинность верификации должна быть независимо обос­нована, то это может быть выполнено лишь в рамках реалистиче­ской позиции, к примеру, с помощью ее представления в качестве метода, объединяющего теорию с практикой. Критерий истины носит, таким образом, во всех случаях онтологический (или ква­зионтологический) характер, т.е. включает предпосылку об особом характере реальности, отнесение к которой обеспечивает совер­шенство знания. И только в реалистической позиции критерий истины имеет сугубо внешний по отношению к понятию истины характер. Известный тезис В.И. Ленина о том, что практика выше теоретического познания, типичен как раз для такого объедине­ния гносеологических и онтологических предпосылок в качестве понятия истины и ее критерия в условиях приоритета последнего. Однако в рамках марксистско-ленинского понимания истины реализм оказался несовместим с узким подходом в силу расплыв­чатости и предельной широты понятия практики.

Узкий подход является источником как философских, так и специальных, нефилософских теорий истины, а широкий подход, как правило, ограничен философским пониманием истины. В этом случае теряет смысл жесткое противопоставление сужде­ния и понятия, а также онтологизация определенной логической формы предложений вообще. В рамках широкого подхода истин­ным может быть не только утвердительное описательное сужде­ние, но и модальное суждение (моральная норма, эстетический идеал, критическая оценка), вопросительное предложение, фило-