Глава 22. Социокультурные роли человека интеллектуального труда

459

новления соответствующего поля знания, что нет и знания, кото­рое не предполагало бы и не конституировало бы в то же время от­ношений власти. Представляется, что археология Фуко все же на деле повествует о сегодняшнем дне; в первую очередь он показы­вает, что проблема познающего субъекта актуальна в наши дни, и вовсе не только в теоретико-философском, но и в самом практи­ческом смысле. Идея «общества знания» как характеристики со­временного социума предполагает особую роль людей интеллек­туального труда. Было бы, однако, трюизмом полагать, что эта роль исчерпывается производством когнитивного продукта — зна­ний различного рода. Право на интеллектуальную собственность представляет собой лишь фрагмент того реального влияния, кото­рое могут и должны оказывать производители знания на совокуп­ный процесс не только его создания, но также использования и распределения. Тезис о власти «людей знания» (интеллектуалов, интеллигентов, ученых, мудрецов) был сформулирован в виде утопического проектаеще Платоном. И ондолгое время пребывал исключительно в платоновском же topos noetos, чтобы впервые начать воплощаться на грешной земле в наши дни и при этом в со­вершенно особом виде — технологизации социально-гуманитар­ного знания.

Обсуждение возможности «прихода знания к власти» не пред­полагает с неизбежностью смену правящих элит саму по себе (ин­теллигенты вместо аристократов или кухарок) или повышение об­щего образовательного уровня (ныне в правительстве заседают люди с «верхним образованием» в отличие от формально недо­учившихся полпредов и наркомов советской власти). Сегодня мы задаемся вопросом о том, в какой степени стандарты рациональ­ного мышления, новейшие научные данные, правила научного дискурса могут определять собой организацию общественной жизни в формальном и неформальном аспектах. Что представляет собой сообщество «людей знания»? Какими средствами оно обла­дает для переустройства общества и с какими проблемами сталки­вается при этом?

Авторы сборника «Вехи» в начале прошлого века противопо­ставляли друг другу интеллектуала как творца и выразителя куль­туры и интеллигента как выразителя интересов народа, служителя «общественной пользе», «революции». Похожая альтернатива — быть «социализированнымученым» (Р. Гук) или «ученым отшель-

460

Раздел III. Прикладные исхледования

ником» (И. Ньютон) - сформулирована С. Шейпином на мате­риале истории нововременной науки¹. Трудно не вспомнить в этой связи образы интеллектуалов из романа Германа Гессе «Игра в бисер». Человек интеллектуального труда стоит перед выбором — служить развитию культуры (Кнехт) или использовать ее для сво-_р ей власти (Дезиньори). Примерно о том же, но с совершенно иной расстановкой акцентов говорит С. Фуллер, противопоставляя друг другу «интеллектуала» как участника публичного дискурса и «академика» как камерного университетского профессора².

М.К. Мамардашвили придает этому различию социально-ис­торический характер³. Субъект интеллектуального труда в эпоху классического капитализма был дистанцирован от остального на­рода, занимал исключительное положение и обладал монополией на истину, благо и красоту. Двадцатый век сделал его таким же на­емным работником, как и все остальные, а его продукт - знание, идеологию, высокое искусство, ценности — превратил в информа­цию, в товар. Отныне на место творческой личности приходит це­лая «индустрия» сознания, задача которой в опосредовании жест­ких социально-экономических структур, обеспечении социаль­ного общения, социального гомеостаза. Новая эпоха потребовала от интеллигента систематической работы по производству «идео­логических механизмов», кодирующих, программирующих, ма­нипулирующих сознанием и — через сознание — управляющих по­ведением людей. Отсюда возникает потребность в массовом и ру­тинном духовном производстве такого рода, «печатающем» образцы и клише, хранящем, перерабатывающем и распростра­няющем их с использованием всех достижений интеллектуальной рационализации и технологии. Необходимый для этого «стандар­тизированный массовый интеллектуальный труд», по словам Мамардашвили, удовлетворяется взаимозаменяемостью его ис­полнителей, шаблонным воспроизводством уже имеющихся «об­разцов» в массовых масштабах, что задает новый формат интел­лектуального труженика. Последний уподобляется «частичному

¹ См.: Shapin S. The Mind Is Its Own Place. Science and Solitude in XVII century England //Science in Context. 1990. Vol. 4, № l.P. 191-218.

² См.: FullerS. The Sociology of Intellectual Life. L.: Sage, 2009. P. 84.

³ См.: Мамардашвили М.К. Интеллигенция в современном обществе//Пробле­мы рабочего движения. М., 1968.