Глава 14. Язык и сознание как элементы социокода

293

«Историческая наука с самого своего первого шага оказывается в странном положении: для других наук факт представляет собой исходную точку, некую первооснову, отправляясь от которой, нау­ка вскрывает связи и закономерности. В сфере культуры фактявля-ется результатом предварительного анализа. Он создается наукой в процессе исследования и при этом не представляется исследовате­лю чем-то абсолютным. Факт относителен по отношению к неко­торому универсуму культуры. Он всплывает из семиотического пространства и растворяется в нем по мере смены культурных ко­дов. И одновременно как текст он не до конца детерминирован этим семиотическим пространством и своими внесистемными ас­пектами революционизирует систему, толкая ее к перестройке»¹.

Итак, и Бахтин, и Лотман, стремясь выявить специфику гума­нитарного познания, противопоставляют ему познание естест­венно-научное, как если бы последнее не обладало никакой тео­ретической и идеологической нагруженностью. Поэтому они, ес­ли перефразировать классика, вплотную подходят к принципам современной методологии гуманитарных наук, но останавлива­ются перед социальной эпистемологией. Сторонники последней же последовательно показывают, что и «говорящий человек, и его слово», и весь жизненный мир в измененном, «снятом» виде вхо­дят в содержание естествознания. Парадоксальным образом это­му способствуют идеи самого Бахтина, обобщенные и экстрапо­лированные на другие области знания.

Культура как знак

Обобщение идей Бахтина — один из лейтмотивов творчества Лотмана. Формула «культура как текст» трансформируется у него в формулу «культура как знак», что способствует осознанию единства гуманитарного и естественно-научного знания, и это приводит Лот­мана к существенной методологической корректировке. Одним из поводов к тому оказывается критика Р. Дж. Коллингвуда, представ­ляющего классическую методологию исторической науки.

По сравнению с ней, замечает Лотман, «путь семиотики про­тивоположен: он предполагает предельное обнажение различий в

Там же. С. 338.

294

Раздел 11 История познания: принципы и примеры

их структурах (мира объекта и мира историка. - И.К.), описание этих различий и трактовку понимания как перевода с одного языка на другой. Не устранение исследователя из исследования (что практически и невозможно), а осознание его присутствия и мак­симальный учет того, как это должно сказаться на описании. По­этому в такой мере, в какой инструмент семиотического исследо­вания есть перевод, инструментом историко-культурного изуче­ния должна стать типология с обязательным учетом историка и того, к какому типу культуры принадлежит он сам»¹.

Результатом переосмысления методологии истории как нау­ки, составляющей необходимый элемент всякого гуманитарного познания, становится формулировка специфики неклассическо­го этапа в развитии научного знания вообще, характеризуемого «лингвистическим поворотом». Ссылаясь на В. Гейзенберга², Лотман на свой лад высказывает следующее важнейшее методоло­гическое положение, ставшее со времен Венского кружка симво­лом веры всей аналитической философии науки.

«В разных областях науки актуализируется одна и та же пробле­ма: проблема языка, взаимодействия метаязыка описания и описы­ваемого объекта. Из наивного мира, в котором привычным спосо­бам восприятия и обобщения его данных приписывалась достовер­ность, а проблема позиции описывающего по отношению к описываемому миру мало кого волновала, из мира, в котором уче­ный рассматривал действительность "с позиции истины", наука пе­решла в мир относительности. Вопросы языка стали касаться всех наук. По сути дело здесь в следующем: наука в том виде, в котором она сложилась после Ренессанса, положив в основание идеи Декарта и Ньютона, исходила из того, что ученый является внешним наблю­дателем, смотрит на свой объект извне и поэтому обладает абсолют­ным "объективным" знанием. Современная наука в разных своих сферах-от ядерной физики до лингвистики —видит ученого внутри описываемого им мира и частью этого мира. Но объект и наблюда­тель, как правило, описываются разными языками. Следовательно, возникает проблема перевода как универсальная научная задача»³.

¹ Лотман Ю. Указ. соч. С. 387.

² См.: Гейзенберг В, Шаги за горизонт. М., 1987.

³ Лотман Ю. Указ. соч. С. 386.