Глава 13. Дэвид Юм. Парадоксы познания

265

гичной линии рассуждения. При этом принималось как само со­бой разумеющееся, что понятие чистого факта не является такого рода абстракцией, а понятие чистой теории имеет достаточно об­ширное применение в реальных науках. Эти проникнутые совсем не аналитическим, а идеологическим пафосом утверждения вско­ре обнаружили свою слабость, хотя еще долго сохраняли статус навязчивого умопомрачения. И даже когда К. Поппер провозгла­сил принципиальную порочность индукции в деле получения дос­товерного знания, он не догадывался, что этот тезис противоречит принципу теоретической нагруженности знания (откуда мы зна­ем, что вывели все дедуктивные следствия из теории, если мы ис­ходим только из тех, которые уже вывели?), который он вводит в свою концепцию. Критика индукции не согласуется также и с идеей «третьего мира», позволяющей нам придавать статус досто­верности общим понятиям и суждениям.

Так что же так заботит Юма и почему это остается камнем пре­ткновения современной философии? Шотландский мыслитель обнаруживает удивительную вещь. С одной стороны, люди живут, опираясь на достаточно достоверные знания о мире и самих себе, которые они постепенно усваивают из опыта деятельности и об­щения. Среди этих знаний, например, представления о том, что вне и независимо от человека существует многообразный мир, за­коны которого неизменны; что человек способен к познанию это­го мира благодаря разуму; что разум — это некоторое единство психической жизни, включающее сознание самого себя как ее центра; что сосуществование людей друг с другом обязано мораль­ному чувству общности, в основе которого лежит религиозная ве­ра в христианского бога. С другой стороны, как только человек на­чинает задаваться философскими вопросами о возможности и достоверности познания, он отвлекается от всех этих очевидно-стей обыденного сознания и вынужден усомниться буквально во всем, что он усвоил в ходе своей жизни. Итак, человек обречен на принципиальное раздвоение между повседневной достовер­ностью и невозможностью ее концептуального обоснования. От­сюда следует необходимость экзистенциальной дилеммы: либо отказ от философии, либо разочарование в жизни. Здесь Юм арти­кулировал то, к чему пришли современные феноменологи и что частенько замалчивают аналитические философы.

266

Раздел 11. История познания: принципы и примеры

Проблема индукции у Юма во многом связана с анализом тер­минов и понятий, которые за последние 300 лет претерпели суще­ственное изменение. Мы уже упоминали, что термин «индукция» не имел у Юма специфически логического смысла. К. Белшо ут­верждает, что Юм вообще не использовал термины «inductive» и «deductive», не придавая значения собственно термину «индук­ция»². Понятия «демонстративное рассуждение» (demonstrative reasoning), «априорное знание», «очевидность» (certainty) также имеют у Юма несколько необычное для современного читателя значение. Однако обсуждение всех этих тонкостей увело бы нас слишком далеко, тем более что (и здесь я склонен согласиться с Белшо) «Юма не волновали формальные проблемы, касающиеся образцов или структур аргументации, но у него вместо этого был прагматический интерес к аргументированию как средству рас­ширения нашего знания»³. Более того, я полагаю, что в еще боль­шей степени Юма интересовала критика наличного знания и рас­суждения, освобождающая от привычных стереотипов и мнения толпы. И эта критика предполагала различение и противопостав­ление обыденного сознания, с одной стороны, и философских концепций, с другой. И те и другие наивно практиковали и некри­тично отстаивали возможность всеобщего и необходимого знания о фактическом положении дел, которое бы отличалось еще и креа­тивностью, т.е. содержало в себе нечто новое по сравнению с про­шлым знанием. Аэто, по Юму, есть чрезмерная претензия разума, которую и надлежит развенчать.

Что же собственно недостижимо с помощью индукции, по Юму? Этим являются общие (абстрактные) идеи, и поэтому сле­дует обратить особое внимание на это понятие. Оно разбирается специально в гл. 7 первой книги «Трактата». Здесь мы видим, что Юм спорит с Локком и принимает репрезентативную теорию аб­стракции Беркли. Согласно последней, общностью могут обла­дать не идеи (в опыте встречаются только отдельные идеи), но сло­ва, которые становятся таковыми, будучи ассоциированными с идеей, которая в свою очередь благодаря воображению ассоци-

¹ Например: Юм Д. Трактат. С. 87.

² См.: Belshaw СИ. Hume and Demonstrative Knowledge // Hume Studies. 1989. Vol. XV, № 1. P. 141-162.

³ Ibid. P. 155.