Глава 15. Социальные институты и рациональная коммуникация

335

туация В, понятая с точки зрения ее истоков и предпосылок. Что же касается понятия рациональности, то оно определяется через ситуацию В- как внутреннее производство социальных смыслов, которое выступает в форме их дифференциации (или увеличения степени внутренней упорядоченности). Напомню, что это соот­ветствует специфической структуре группы, отличающейся свой­ствами высокой внутренней структурности и слабой групповой границы. Первое свойство в форме особого типа разделения труда делает возможным внутреннее производство социальных смы­слов, второе позволяет транслировать их за пределы группы, в той или иной мере агрессивно навязывая их всему обществу.

Пример абсолютной традиции приводит Борхес в эссе «Стена и книги». Строительство Великой китайской стены и сжигание книг выступают как установление внешней границы и разруше­ние внутренних границ в целях обеспечения абсолютного подчи­нения (тоталитаризм). Тема абсолютной рациональности занима­ет писателя ничуть не меньше - ей посвящены его «вымышлен­ные истории» и среди них прежде всего «Тлен, Укбар, Орбис Терциус». Это рассказ о том, как группа ученых и литераторов в течение нескольких веков создавала миф о несуществующей стра­не, используя все общепринятые интеллектуальные приемы и со­циальные структуры. Именно так и реализует себя один из глав­ных векторов рациональности — как внутреннее производство социальных смыслов на основе прогрессирующей дифференциа­ции, специализации и профессионализации деятельности. При этом процедура артикуляции знания, правил деятельности и об­щения, переведение их из неявного, замалчиваемого, недоступ­ного рефлексии и обсуждению состояния в состояние прозрачно­сти и открытости, т.е. переход из социально ограниченного в раз­работанный код, по Б. Бернстайну¹, как раз и обеспечивает процесс рационализации.

Долгий путь, проделанный проблемой рациональности в ев­ропейской культуре, результировался в форме типологического многообразия. Рациональность представала в качестве абсолюти-

¹ См.: Bernstein В. Linguistic Codes, Hesitation Phenomena and Intelligence // Language & Speech. 1962. Vol. 5, № 1. P. 31-46.

336

Раздел III. Прикладные исследования

зации человеческого разума, в качестве универсалии Разумности как таковой, в своих истоках обязанной теологическому взгляду на мир. Секуляризация разума привела к пониманию рациональ­ности как свойства человеческой деятельности, как целесообраз­ности, в которой еще слышны отзвуки представлений о божест­венном порядке природы. В дальнейшем, последовательно избав­ляясь от всякой трансценденции, рациональность предстала как функциональность, как соответствие определенной социальной потребности. Это открыло дверь радикальной релятивизации дан­ной категории, признанию не сводимых друг к другу и равноцен­ных структур рациональности, каждая из которых в равной мере обладает своими основаниями и имеет право на существование. В итоге в глазах постмодернистских авторов рациональность во­обще перестала быть проблемой и была вычеркнута из философ­ского лексикона как исторически изжившее себя концептуальное образование.

Вместе с тем отказ от проблемы рациональности — это не про­сто сведение счетов с одной из философских категорий. На наш взгляд, это знаменует стремление некоторых авторов отбросить базисные ценности европейской культуры, ценности, потенциал которых далеко не исчерпан, хотя и требует постоянного переос­мысления. Эти ценности цементируют собой все социальное уст­ройство демократических стран и систему международного права. Здесь обнаруживается общественная значимость того философ­ского дискурса, для которого рациональность остается фундамен­тальной проблемой.