Раздел IV. Полемика

венно философского взгляда на познание, но я не могу воздер­жаться от сомнения по поводу возможности столь жесткого разде­ления этих трех дисциплин. Более того, даже из характеристики социологии знания Е.А. Мамчур не следует, что это направление чурается эпистемологических вопросов — скорее оно решает их по-своему. В дальнейшем мы процитируем слова Елены Аркадь-' евны о том, что социология знания претендует на решение вопро­сов, которыми занимается философия науки. Социальная эписте­мология аналогичным образом не может быть квалифицирована как исключительно ориентированная на традиционную эписте­мологическую проблематику и свободная от натурализма. Вообще разговор об этих направлениях трудно вести без упоминания имен их представителей. В результате изначальное различение автора социологии знания и социальной эпистемологии по их предметам оказывается нечетким. А из-за этого, как нетрудно догадаться, сам предмет дискуссии вообще оказывается подвешенным в воздухе.

Что же касается социальной эпистемологии, то нужно согла­ситься с Е.А. Мамчур в том, что это течение характеризуется зна­чительным разнообразием мнений. Но даже если такого рода раз­нообразие нередко считают признаком аутентичной философии (Т.И. Ойзерман), то для критиков социальной эпистемологии это символ аморфности и в конечном счете идейной несостоятельно­сти. Е.А. Мамчур хотелось бы, вероятно, чтобы в отличие от соци­альных эпистемологов все философы науки пели в унисон, но это­го тоже не наблюдается. Однако в отношении социальных эписте­мологов такая унификация совершенно необходима, поэтому Е.А. Мамчур предлагает им принять следующее определение: «со­циальная эпистемология - это направление в социологии позна­ния, которое исходит из того, что традиционные эпистемологиче­ские проблемы должны решаться социологическими методами и средствами». Более того, «социальная эпистемология начинается тогда, когда исследователи науки исходят из того, что научное по­знание социально детерминировано».

Конечно, предмет философского направления, многие пред­ставители которого спорят друг с другом по основным вопросам, не может отличаться безупречной ясностью. Однако и с определе­нием Елены Аркадьевны трудно согласиться. Такое утверждение равнозначно утверждению, что философия физики должна не­пременно развивать идеи физикализма и решать философские

Глава 24. Об одном ли предмете мы спорим? Спор с е.А. Мамчур

493

проблемы с помощью физических формул и экспериментов, а до этого не договаривались даже представители Венского кружка. Помимо всего прочего не очень ясно, что имеется в виду под соб­ственно социологическими методами, а также что такое «социаль­ная детерминация» познания в отличие от его социальной обу­словленности, хотя сама Елена Аркадьевна об этом и писала.

Е.А. Мамчур считает, что социальных факторов недостаточно, чтобы объяснить возникновение, развитие и функционирование знания в науке. Есть, де, некоторые «внутренние» факторы, а именно предмет науки, которые более существенны для понима­ния «объективного» содержания знания. Имеется, вероятно, в ви­ду взгляд на познание как развитие идей безотносительно к их субъектам и их реальному окружению, но как с таким взглядом связана объективность познания? Я уж не хотел бы говорить о том, что весьма нелегко отыскать тот момент познания, который про­исходит вне человеческой деятельности, коммуникации и контек­ста культуры. Ведь с самого начала научная картина мира включа­ет образы и аналогии, почерпнутые из культуры (напомним, что и сама наука-то является частью культуры и особым социальным институтом). Даже правила дедуктивного вывода, с помощью ко­торых порой пытаются реконструировать «внутреннее» развитие знания, тоже являются продуктом культуры, а не только с неба упавшей логики. Что бы ни делал человек, какие бы продукты ни создавал (если, конечно, речь идет о высших результатах его дея­тельности, к которым относится наука), он всегда выступает как социальный и культурный субъект — представитель своего обще­ства, своей системы образования, своего мировоззрения. И это, кстати, может быть установлено - отчасти и по-своему — как методами социально-гуманитарных наук, так и путем философ-ско-методологического, социально-эпистемологического иссле­дования. Таковы известные работы B.C. Степина, в которых науч­ное знание рассматривается в нерасторжимом единстве экспери­мента, теорий разного уровня, научных картин мира, идеалов и норм исследования, философско-мировоззренческих принципов.

Как быть философу с «объективным» содержанием научного знания, независимым от языка, всей культуры и социума? В каких формах оно дано ему? Какими способами можно его реконструи­ровать? Путем обращения к наблюдению и эксперименту? Или к рефлексии ученого? Но и то и другое — опять-таки культурные фе-

494