Глава 23. Всегда иной и прежний. Об а. Никифорове

487

Замечательное выражение - «абстрактный внешний мир»! Именно с ним имеет дело философия, не ограничиваясь некото­рой избранной онтологией, созданной в рамках конкретного вида деятельности. Ведь внешний мир неисчерпаем и бесконечен, что в принципе начинает признавать и современная физика, утверж­дающая, что атомы могут лечь в любом порядке и вероятность это­го больше нуля.

Какова же процедура получения истины в рамках некоторой онтологии? «Истинность — это не объективное свойство самих предложений, детерминированное реальными предметами, а на­ша оценка: это мы соотносим наши предложения с внеязыковыми объектами (курсив мой. - И.К.) в процессе проверки и оцениваем их как истинные или ложные» (А.Л. Никифоров). Однако здесь мы уже выходим далеко за пределы концепции Тарского, по­скольку появляются странные объекты — внеязыковые. Не те ли это «метафизические предметы», которые были недавно отброше­ны? Им здесь нет места, как и «абстрактному внешнему миру», по­скольку отдельное утверждение сравнивается с совокупностью иных утверждений (онтологией), и только.

Пойдем дальше. С точки зрения А.Л. Никифорова, «знание и истина совпадают: знание выражается в предложениях, которые оценены как истинные; всякая истина является знанием. Не су­ществует истин, которых мы не знаем». Здесь возникают еще большие затруднения, потому что понятию «онтология», или «картина мира», не дано четкого определения. Онтология пред­ставляет собой, вне всякого сомнения, определенный уровень по­знания того самого «абстрактного внешнего мира», о котором, со­гласно А.Л., говорить бессмысленно. Онтологии имеют место в науке, религии, обыденном познании. Отсюда следует, что исти­на — это соответствие отдельного высказывания некоторой сово­купности высказываний, содержащих некоторое знание в рамках конкретного вида деятельности и коммуникации. При этом онто­логия — это особая форма знания, имеющая определенное отно­шение к миру как таковому: истина «объективна в той мере, в ко­торой в наши онтологические картины входит объективное внеш­нее воздействие» (А.Л. Никифоров). Не этим ли соотнесением с «объективным внешним воздействием» удостоверяется истин­ность онтологии, если она также представляет собой знание? Итак, некоторые виды знания (отдельные предложения) истинны

488

Раздел IV. Полемика

лишь относительно онтологии, а онтология в целом истинна по­тому, что имеет какое-то отношение к реальности самой по себе. Здесь подспудно различаются два типа знания и два типа истины, так сказать, в эпистемологическом и онтологическом смыслах, и почему бы не сделать это явным образом?

Но для этого необходимо все-таки разграничить знание и ис­тину. Если утверждение осмысленно и претендует на описание действительности в самом широком смысле, то ему вполне можно кредитовать статус знания. Последнее часто бывает ошибочным, ложным, неясным, противоречивым, субъективным; что подела­ешь, таков человек! Однако иногда, когда оно совпадает с некото­рой онтологией, можно сказать, что оно истинно относительно нее. Но и онтологии небезупречны; они созданы не путем отбора с помощью истинностной оценки, а некоторым интуитивным об­разом, под влиянием философско-методологических предпосы­лок, исторических обстоятельств формирования данной дисцип­лины (если речь идет о науке) и уж совсем стихийным образом, ес­ли мы говорим о вненаучных типах знания. Онтология может рассматриваться как истинная лишь тогда, когда она дает систем­ный и всеобъемлющий образ знания, позволяющий вовлекать в число истинных все больше и больше высказываний, не теряя, а, напротив, умножая присущие данной онтологии преимущества перед другими.

Нет, скорее все-таки иной...

Когда А.Л. Никифоров убеждает нас, что «всю терминологию, связанную с классическим понятием истины, мы можем сохра­нить», он, мне кажется, не вполне ясно выражается. Им пересмот­рены понятия реальности, истины, объективности, а понятие от­ражения заменено понятием конструирования. Термины, осо­бенно в философии, не являются простыми ярлыками (за это А.Л. критикует Г. Фреге), они обычно имеют смысл и значение, которые претерпели существенные изменения. Некоторые след­ствия этих изменений, которыми уже пару десятилетий пропитана философская атмосфера, мы вкратце очертим ниже.

Классическая эпистемология трактует истину как свойство зна­ния говорить о реальности самой по себе. Неклассическая социаль-

Главя 23. Всегда иной и прежний. Об А. Никифорове

489

ная эпистемология, разрабатывая процедуру истинностной оценки знания, вводит в контекст теории истины социального субъекта, в силу чего проясняется многообразие смыслов и способов использо­вания знания в социуме. Аналогичное понимание истины как «сво­бодного синтеза», призванного «раскрыть всеобъемлющий смысл бытия-в-истине», сформулировал Ясперс. В этом случае норматив­ный образ истины уступает место его дескриптивному пониманию, складывающемуся в контексте взаимного сравнения и диалога раз­личных идей, теорий и форм знания, связанных с ними практик и социальных реальностей. Выбирая в истории познания некоторую ситуацию и занимая определенную позицию рефлексии, эпистемо­лог описывает ее предпосылки и перспективу. Меняя позицию, он дает затем иное описание подобно тому, как один и тот же ландшафт видится с горы иначе, чем из долины. Многообразие видения, мето­дов, предпосылок, возможных результатов затем сравнивается с описаниями данной ситуации ее участниками, атакже историками и социологами культуры. В итоге это оказывается способом созна­тельного конструирования картины мира, которая в свернутой форме представит определенный блок истории познания, т.е. картину зна­ния (онтология и есть картина знания, понятая как картина мира). Зная истоки и метод конструирования онтологии, мы можем более успешно работать над ее совершенствованием и доверять ей при ис­тинностной оценке отдельных высказываний. Сама же онтология будет истинна в другом смысле, а именно как диалогический, чело-векоразмерный, многоуровневый, но все же совокупный образ зна­ния, относящийся к миру самому по себе, как достигнутый и как прогнозируемый уровень этого знания.

И здесь важно обратить внимание на принципиальное разли­чие функции понятия истины в философии и науке.

Философ не в состоянии установить, насколько анализируе­мое им знание соответствует его объекту. Если это кто-то и может сделать, так только ученый, для которого корреспондентная кон­цепция истины имеет определенный смысл. Именно ученый не­сет ответственность за свои открытия и их обоснование, за по­строение достоверного знания и его отличие от ошибок, заблуж­дений, предрассудков. Это же характеризует всякого субъекта, который познает мир и ориентируется в нем на основании своего знания. Задачи же философии познания существенно иные. Фило­соф не открывает — в отличие от ученого —ничего нового вприро-

490