Глава 13. Дэвид Юм. Парадоксы познания

261

применения, чем в силу того, что у них совсем нет никакого смысла»¹.

Д. Мэннисон утверждает, что здесь Юм дистанцируется от «картинной теории значения», согласно которой наличие значения удостоверяется редукцией сомнительных сложных идей к ясным и определенным простым идеям, которым соответствуют впечатле­ния. Согласно этой теории, большинство идей, которыми опериру­ют философы, вообще лишены значения. Однако принятие этой теории — также философская позиция, которая навязывается здра­вому рассудку, вполне успешно использующему такого рода идеи. В данном случае, пользуясь выражением Витгенштейна (сторон­ника картинной теории значения, в дальнейшем отказавшегося от нее), философы пленены некой моделью, побуждающей к невер­ному употреблению слов². Можно предположить, что значение терминов «сила» или «необходимая связь» (а также аналогичных) может быть исследовано иначе, без обращения к теории отраже­ния, а именно как способов категоризации специфических наблю­даемых ситуаций, повторяющихся в определенном контексте. И тогда получается, что Юм — родоначальник функционалистской концепции значения в духе позднего Витгенштейна.

При всей амбивалентности Юма оснований для несогласия с Горманом³ в пользу интерпретации Уилсона и Мэннисона более чем достаточно. Вспомним среди прочего, что основание причин­ности, по Юму, - вера в регулярность событий, основанная на привычке наблюдения. Ссылка Юма на привычку как на послед­нее основание идеи причинности и общих идей вообще аналогич­на ссылкам Витгенштейна на следование правилу как основание для использования языка, а на использование языка как основа­ние значения. Пусть на первый взгляд между ними и не так много

¹ Юм Д. Трактат. С. 245-246 (ср.: «in all these expressions, apply'd, we have really no distinct meaning, and make use only of common words, without any clear and deter-minate ideas. But as 'tis more probable, that these expressions do here lose their true meaning by being wrongly apply'd, than that they never have any meaning» (T 162)).

² См.: Mannison D. Hume and Wittgenstein: Criteria vs. Skepticism // Hume Studies. 1987. Vol. XIII, №2. P. 158.

³ Горман почему-то игнорирует последний абзац кн. I «Трактата» (приложе­ние), где Юм специально поясняет, что две идеи одного и того же объекта отлича­ются не только по степени силы и живости. Между ними есть и другие различия, они по-разному чувствуются (См.: Юм Д. Трактат. С. 379).

262

Раздел II. История познания: принципы и примеры

общего. Казалось бы, привычка у Юма — нечто едва ли не априор­ное, непроблематичное, призванное быть основанием для реше­ния прочих проблем, например причинности. Следование прави­лу, напротив, по Витгенштейну, не обязательно, ведь человек мо­жет и нарушать правила; кроме того, существует множество правил (известный афоризм 201 «Исследований»)¹. Вместе с тем Витгенштейн странным образом ставит знак равенства между иг­рами с самыми разными правилами - с мячом, в карты, шахматы и проч. С мячом можно играть достаточно произвольно, каждый раз устанавливая новые правила, дополняя и видоизменяя их, и это же касается и ряда карточных игр. Напротив, шахматы есть иг­ра с раз и навсегда определенными правилами, которые принима­ются априорно и безусловно, иначе речь будет идти не о шахматах. Чему же обязано это отождествление Витгенштейна? Может быть, его интересует в первую очередь процесс научения, процесс ус­воения правил в индивидуальном сознании, который построен по принципу индукции так же, как и процесс формирования при­вычки. В этом смысле шахматы выступают как эмпирическая иг­ра, правила которой осваиваются постепенно, на примерах, в раз­ных ситуациях. Подобный же подход Витгенштейн практикует применительно к значению математических понятий, что стано­вится предметом анализа С. Крипке в его известном мысленном эксперименте с функцией сложения («плюс» и «квус»)².

Из этого анализа следует, что Витгенштейн - сознательно или случайно — руководствуется тезисом Юма, который гласит: нельзя с достоверностью экстраполировать прошлый опыт на будущий («Любая степень повторяемости наших восприятий не может слу­жить для нас основанием для того, чтобы заключить о большей сте­пени повторяемости некоторых объектов, которые мы не воспри­нимаем»³.). Опыт есть череда проб и ошибок, и чему мы учимся из

¹ «Наш парадокс звучал так: никакое развертывание действия не может быть детерминировано правилом, поскольку всякое развертывание действия может осуществляться в соответствии с правилом. Ответ был таким: если все может быть выполнено в целях соответствия правилу, то оно же может быть выполнено и враз­рез правилу. И потому здесь не может быть ни соответствия, ни конфликта» (Вит­генштейн Л. Философские исследования // Новое в зарубежной лингвистике. М, 1985. С. 201).

² См.: Крипке С.А. Витгенштейн о правилах и индивидуальном языке. Томск, 2008. С. 14 и далее.

³ Юм Д. Трактат. Кн. III. С. 285.