Глава 7. Конструктивизм: заявленные программы и нерешенные проблемы 141

на основные философские проблемы от эпистемологии до этики на основе глобального междисциплинарного синтеза. Эта про­грамма вызывается к жизни исчерпанностью классической про­граммы фундаментализма в обосновании науки, а также необхо­димостью понимания процессов самоорганизации в природе и обществе. Три понятия — целеполагание, обоснование и творчест­во — являются ключевыми для конструктивизма, если под ним пытаться как-то суммировать все противоречивое многообразие его версий. Является ли самоорганизация и целеполагание преро­гативой человека, или они присущи всей живой (неживой) приро­де? Представляет ли собой объяснение лишь приспособление не­познаваемого мира к возможностям ограниченного человека или корни познавательных способностей уходят далеко в глубь приро­ды, где имеют место аналогичные информационные процессы? Трактовка природной самоорганизации как целесообразности вносит в конструктивизм элементы изначально чуждого ему пла­тонизма. Но если конструирование является универсальным ме­ханизмом генезиса и развития природы и общества, то и конст­руктивно-креативная деятельность человека получает надежное обоснование. В таком случае пределы обоснованию и объяснению следует искать не в глубинах человеческой субъективности, но в природных и социальных закономерностях. Этой натуралистиче­ской и монистической точке зрения противостоит методологиче­ская и дуалистическая позиция, согласно которой конструктив­ность — уникальное свойство человеческого сознания и деятель­ности. В таком случае весь мир делится на пассивную реальность, подлежащую преобразованию, и человека, его относительно сво­бодно осуществляющего. Причем в основном человеческая сво­бода реализует себя в сфере сознания, благодаря чему и строится конструктивное объяснение и понимание мира и человека. Но эта методологическая свобода оборачивается постоянной необходи­мостью решать парадоксы и антиномии, преодолевать ошибки и заблуждения, а процесс познания оказывается весьма рискован­ным и ответственным мероприятием. Таким образом, программу конструктивизма не следует понимать как некоторое законченное единство. Это скорее постоянный диалог монизма и дуализма, на­турализма и методологизма, воспроизводящий основные эписте­мологические дилеммы, окончательное освобождение от которых означало бы конец философии.

Глава 8. Пространство и время:

бытийственная основа знания¹

Исследования познавательных процессов сегодня ведутся в рамках не толь­ко традиционной теории познания, но и целого ряда гуманитарных наук -психологии, социологии, этнографии, логики, к названию которых прибав­ляется предикат «когнитивная» или «эпистемическая». Нередко именно по­следние «открывают» для философской эпистемологии «новые континенты» знания. К их числу относится и проблематика категорий пространства и времени. По крайней мере уже со времен Канта они были включены в теоре­тико-познавательный оборот, но именно сегодня интерес к ним особенно возрастает.

Этапы и формы концептуализации пространственных параметров

Фактом современной познавательной ситуации является то, что категория пространства широко используется в естествозна­нии и в гуманитарных науках, а также во вненаучных типах зна­ния. Нередко она разъясняется с помощью введения набора про­странственных параметров или координат. Концептуальное раз­вертывание пространственных представлений проходит при этом в трех разных, но взаимосвязанных вариантах.

Так, в первом варианте пространственные и временные тер­мины выступают в некоторых ситуациях как метафоры, обязан­ные своим происхождением интеллектуальной моде и предназна­ченные для придания теоретикоподобной формы суждениям о предметах, не попадающим в контекст традиционной теоретиче­ской рефлексии. В этой связи можно говорить, например, о «пра­вовом пространстве», «пространстве рекламы» или «экономиче­ском ускорении». Политическая и экономическая мифология, религиозная и моральная пропаганда, художественная литерату­ра — таковы сферы, в которых циркулируют подобные новации. Аналогичным образом в недавнем прошлом философы иронизи­ровали по поводу «теории любви» или «логики мифа» — термины «теория» и «логика» использовались большинством в пиквикском

¹ Журнальный вариант см.: Эпистемология и философия науки. 2008. № 4.