Раздел I. Категориальные сдвиги

дукции к фактам науки. Если же вспомнить, что такого рода ре­дукция уже объявлена недостижимой, то следует все же сохранить жесткое ядро эпистемологии. Его образуют указанные выше ин­туиции, выполняющие роль нормативно-философских принци­пов, которые, говоря языком И. Канта, только и делают опыт воз­можным. Иное дело, что за ним неизбежно остается роль непред­сказуемого возмутителя спокойствия, источника сомнений и споров и весьма зыбкой уверенности в том, что мы все же на вер­ном пути.

Глава 6. Коммуникация и творчество

Хотя этой теме уже посвящен ряд моих публикаций, вернуться меня побуди­ла статья С.В. Михайловой, в которой она анализирует понятие паратопии, введенное французским филологом Д. Менгено. Оно определяется как праг­матически и социокультурно значимое коммуникативное пространство, включающее самого автора и его дискурс. Менгено разделяет известную точ­ку зрения (М. Бахтин, П. Бурдье и др.), что творческая личность существует во «вненаходимости», не имеет собственного пространства до тех пор, пока не создаст собственную публику. Текст возникает не только и не столько в силу внешних социокультурных условий, сколько благодаря дискурсу, который одновременно создает и собственный контекст: «В литературной коммуни­кации творить - значит одновременно выстраивать текст и создавать усло­вия, позволяющие его выстраивать»¹. В термине «паратопия», таким образом, просматривается примерно то же концептуальное содержание, что и во вве­денном мной термине «индивидуальная культурная лаборатория»², на что обращает внимание С.В. Михайлова. Это стало поводом, чтобы посмотреть, как понятие творчества встраивается в социальную эпистемологию.

К истории

В классической теории познания понятие «творчество» стоит несколько особняком, а его философский категориальный статус находится под сомнением. Использование и разработка этого понятия обычно оценивались как форма психологизации эписте­мологии или как стремление к нестрогому, ненаучному, публици­стическому способу философствования. Известное противопо­ставление контекста открытия и контекста обоснования, субъек­тивности творчества в искусстве и объективности научного исследования, самовыражения и познания, конструктивизма и репрезентационизма принадлежит самой сути классической тео­рии познания и философии науки. Потребность в переосмысле­нии этого понятия связана с развитием неклассических эпистемо-

' Михайлова С.В. Литературный салон XVII века как фактор паратопии // Вест­ник Московского городского педагогического университета. Сер. Филология. Теория языка. Языковое образование. 2011.№ 1.С. ПО; Maingueneau D. Lecontexte de I'oeuvre litteraire. Enonciation, ecrivain, societd. P.: Dunod, 1993. P. 28.

² См.: Касавин И.Т. Миграция. Креативность. Текст. Проблемы неклассиче­ской теории познания. Гл. VI.

102

Раздел I. Категориальные сдвиги

логических подходов, для которых междисциплинарность в нау­ках и философии, с одной стороны, и взаимодействие научных и вненаучных форм знания, типов знания и социальных практик — с другой, становится важнейшей реальностью.

Понятие коммуникации долгое время также ускользало от эпистемологического интереса, проходя по ведомству социаль­ной философии или философии языка. И даже тогда, когда позна­ние начало трактоваться в единстве сознания, деятельности и об­щения, перенос этого подхода на интерпретацию творчества еще долго заставлял себя ждать. Предстояло воспринять уроки как отечественных (М. Бахтин, Л. Выготский, М.К. Петров), так и за­рубежных (К. Ясперс, Ю. Хабермас, К.О. Апель, К. Кнорр-Цети-на) мыслителей XX в., которые обнаружили в понятии коммуни­кации новые эвристические возможности.

Античность видела в творчестве человеческое стремление к воссозданию совершенных образцов; несовершенное, хотя и бо­гоподобное искусство; творческая способность понималась как божественная одержимость, а в эпоху позднего героизма — как со­ревнование с богами, причем мудрость оценивалась выше практи­ческого искусства, созерцательно-умозрительное теоретическое познание - выше экстатического творческого труда. Средние века принуждают креативного субъекта к анонимности, утверждают его ограниченность, греховность и несопоставимость с божест­венным творением, открывая при этом волевую природу креатив­ного акта, создающего новое и в этом смысле как бы творящего из ничего. Возрождение культивирует как возвышенное, так и при­земленное понимание творчества: как новаторское демиургиче-ское искусство (гуманизм) и как смиренный труд во спасение (ре­формация), впервые обнаруживая интерес как к авторству, так и творческому процессу. Новое время рассматривает творчество как изобретательную комбинаторику или противопоставляет ему уни­версальный и общедоступный метод, логику и интеллект. Одновре­менно развивается теория «креативного восприятия» (Дж. Беркли), идея «продуктивного воображения» (И. Кант, Ф. Шеллинг, роман­тики), согласно которым творчество - фундаментальная пред­посылка познания вообще. Теории эпохи Просвещения не выходи­ли за пределы противопоставления таланта и гения, врожденно­сти и божественности творческих способностей, интеллекта и безумия как источников творчества (Гёте, Гегель vs Шопенгауэр,