Глава 13. Дэвид Юм. Парадоксы познания

275

чимся лишь краткой характеристикой этих позиций. Под натура­лизмом Юма в данном случае понимают его последовательный эмпиризм в трактовке познания и сознания; стремление выяснить возможности их каузального объяснения (что также именуется экстернализмом - не путать с экстернализмом в историографии науки); первичность человеческой природы перед теоретическими рассуждениями; приоритет онтологического реализма перед эпи­стемологическим скептицизмом; возможность окончательного (фундаменталистского) решения философских проблем. Типич­ный пример натуралистической аргументации в стиле современ-,ных эволюционных эпистемологов дает гл. 16 ч. 3 первой книги «Трактата» под названием «О рассудке животных». Он разбирает там поведение собаки и приходит к следующему выводу:

«Животные, несомненно, никогда не воспринимают реальной связи между объектами; следовательно, они выводят одно из дру­гого на основании опыта. Никакие аргументы не могут привести их к общему заключению, что те объекты, с которыми они еще не знакомы из опыта, сходны с теми, которые они знают на основа­нии опыта. Следовательно, опыт действует на них только через посредство привычки. Все это было достаточно выяснено и в при­менении к человеку; но в применении к животным уже нельзя по­дозревать ни малейшей ошибки; а это, надо признаться, является сильным подтверждением или, скорее, неоспоримым доказательст­вом моей теории» (курсив мой. - И.К.)^].

Напротив, скептицизм Юма рассматривается как эмпириче­ское доказательство несостоятельности важнейших положений традиционной философии (наличие духовной субстанции, суще­ствование Я, реальность внешнего мира, теория отражения, воз­можность достоверного теоретического и эмпирического зна­ния). Само понятие человеческой природы, являющееся главным объектом исследований Юма, в условиях отрицания духовной субстанции и единства личности утрачивает надежную основу. Далее, важнейшим результатом его скептицизма оказывается по-

¹ Юм Д. Трактат. С. 264. Привычка (в современной терминологии -адаптация) есть, по одному из утверждений Юма, «один из принципов природы»; впрочем, выше мы находили основания для рассмотрения привычки как результата нау­чения.

276

Раздел II. История познания: принципы и примеры

следовательное развенчивание понятия причинности и доказа­тельство невозможности каузального подхода к проблемам созна­ния и познания. Юм также демонстрирует теоретическую наив­ность онтологического реализма и фактически сводит его к банальному здравомыслию и вере. И наконец, скептицизм пред­полагает рационалистическую установку, согласно которой необ­ходимо предоставить разуму (мышлению, рассуждению) право бесконечной критики, самокритики и поиска безусловно досто­верных оснований для всякого утверждения.

Таким образом, натурализм и скептицизм оборачиваются у Юма даже не двумя сторонами одной медали, а продолжением друг друга. Последовательно проводимый натурализм неизбежно приходит к своей кажущейся противоположности —скептицизму, а доведенные до логического конца скептические установки побуж­дают отказаться от них в пользу менее теоретичного и экстрава­гантного, более «естественного» взгляда на мир. По выражению Юма, «разум скептический и разум догматический однородны, хотя и противоположны по действиям и целям; когда последний силен, он встречает в первом столь же сильного врага»¹. Иное де­ло, что всякая последовательно осуществляемая философская про­грамма по необходимости обременена рационализмом как спосо­бом логической аргументации и обоснования, а потому и скепти­ческими следствиями.

То, что современная аналитическая философия уверенно идет по пути, проложенному Юмом, демонстрируют многочисленные мысленные эксперименты и парадоксы². Чаще всего их задача со­стоит именно в том, чтобы показать, как последовательный эмпи­ризм приводит к скептицизму. Обычно для этого берется некая воображаемая проблемная ситуация в конкретной науке, которая оказывается неразрешимой средствами самой этой науки. Выво­дом из такого анализа является философская дилемма, проблема-тизующая и эпистемические возможности человека и даже саму реальность. Таковы экскурсы У. Куайна в этнографию («гава-гай»), Н. Гудмена в космобиологию («зелубый», или «grue»), X. Патнэма в нейрофизиологию («мозги в бочке»), С. Крипке в

Трактат. С. 273.

² См.: Филатов В, П. Мысленные эксперименты в науке и философии // Эпи­стемология и философия науки. 2010. № 3.