Глава 23. Всегда иной и прежний1. Об а. Никифорове

Что есть знание?

Чем так раздражают людей философы? Среди прочего своей неуловимостью. Не сову Минервы, вылетающую в сумерки (хотя, быть может, и ее, ведь именно в сумерках обычному человеку мир кажется обманчивым), но греческого бога Протея следовало бы избрать символом философии. Стоит только задать философу простой вопрос, как он разовьет целую теорию и уйдет от прямого ответа, предоставив ломать голову уже не над первоначальным во­просом, а над выстроенным частоколом аргументации. Отсюда и трудности историко-философской интерпретации, которая имеет дело с самыми разными пластами рефлексии: с явным образом высказанными тезисами, с плохо осмысленными и неясно сфор­мулированными догадками, с неосознаваемыми убеждениями, с набором многочисленных масок, время от времени примеряемых на себя, наконец, со всеми предшествующими интерпретациями всего перечисленного выше. Главная трудность для интерпрета­тора состоит в том, что, как сказал один историк, философы слишком много мыслят.

Этим свойством — свойством настоящего философа — отлича­ется и Александр Леонидович Никифоров. Мы знакомы уже более 30 лет, но он не перестает меня удивлять. В полемике с ним мне приходилось неоднократно удивляться его способности приме­рять на себя различные позиции рефлексии и отстаивать их со страстью и искусством. Это в полной мере относится к выступле­нию А.Л. на семинаре «Проблемы рациональной философии» в феврале 2010 г. Оно имеет то же название, что и текст, помещен­ный в юбилейном издании², и по сути является его первоначаль­ной версией. Однако в переработанном виде он уже почти демон­стративно направлен не на презентацию крайней точки зрения, не

¹ Название позаимствовано из статьи Б. Дубина о Х.Л. Борхесе.

² Язык. Знание. Реальность. К 70-летию А.Л. Никифорова; под ред. И.Т. Каса-вина, П.С. Куслия. М., 2011.

Глава 23. Всегда иной и прежний. Об а. Никифорове

471

на зажигание возможной полемики по образу и подобию Фейера-бенда, а на синтетическое и сбалансированное представление о познании, способное лечь в основу соответствующего учебника. Впрочем, не обманчиво ли это первое впечатление?

С самого начала следует обратить внимание на то, что Алек­сандр Леонидович обсуждает не вопрос о том, что есть знание са­мо по себе или как это понятие трактуется в современных когни­тивных науках. Речь идет как раз о философском понимании зна­ния и в этом смысле — об основном предмете и содержании эпистемологии как дисциплины. Этапозиция мне очень близка, и именно с данной точки зрения я и попытаюсь посмотреть на аргу­менты автора.

Свое рассуждение А.Л. начинает с того же пункта, что Сократ или Декарт, — с наблюдения собственного, т.е. зрелого, образо­ванного, современного, европейского, мужского, здорового со­знания. То, что этот начальный пункт уже образует большую про­блему, для классической эпистемологии не важно — разум един у всехлюдей, и он же обнаруживает, что мы живем в мире, наполнен­ном осмысленными предметами. По сути дела здесь можно было бы и остановиться, так как все наиболее важное уже сказано. Но фи­лософия начинает с того же, чем и кончает. Поэтому А.Л. ставит цель показать, что это очевидное, казалось бы, утверждение осно­вано на целом ряде эпистемологических и онтологических пред­посылок. Для «распредмечивания» мира необходимо анализиро­вать язык, такие понятия, как значение, смысл, онтология, пред­мет, реальность, истина и т.п. И здесь есть место интересным проблемам, инсайтам, изящным поворотам мысли и стилистиче­ским изыскам, что делает указанный текст не только приятным чтением, но и поводом для глубокого размышления.

Так, очевидно, что для него рассмотрение понятия «знание» отнюдь не должно начинается с вопроса «Кто говорит?», постав­ленного Ф. Ницше, т.е. с уточнения того, какая именно позиция рефлексии будет представлена в дан ном дискурсе. Мне же, напро­тив, представляется существенно важным разграничивать обы­денное, научное и философское рассмотрение знания с точки зре­ния реальной компетенции рассуждающего субъекта.

Что представляет собой знание для «человека с улицы» (А. Шюц)? Это в первую очередь основание для уверенности в своих действиях. «Я знаю, что вслед за ночью придет рассвет» оз-

472