Глава 16. Междисциплинарное исследование: к понятию и типологии

349

ние основной аргумент противной стороны — необоснованность онтологического статуса магии. Такого рода обоснование, по мне­нию ученых, не может руководствоваться только отсылками к тек­сту Библии, где говорится о дьяволе и магах. Необходимо дока­зать, что все это относится и к современной эпохе, а также и то, что конкретный обвиняемый в самом деле наделен дьявольской маги­ческой силой, которая проявляет себя в материальном мире.

И здесь на арену выходят немецкие теологи и инквизиторы Г. Инститорис и Я. Шпренгер и немецкий врач Иоганн Вейер; со­чувствующий католической церкви английский король и профес-.сиональный теолог Джеймс I Стюарт и саксонский лютера­нин-правовед К. Томазиус. Участниками спора является также целый ряд других выдающихся авторитетов своего времени -Ж. Воден, Дж. Гланвиль, Ф. Хэтчинсон и др. Не должно удивлять то, что дискуссия вращается вокруг таких предметов, как полеты ведьм, материальность дьявола и различия черной и белой, нату­ральной и дьявольской магии. Для образованного европейца той эпохи эти проблемы столь же актуальны, что и вопросы о природе государства, власти монарха, соотношения личности и общест­ва - вопросы, поставленные Н. Макиавелли, Ж. Боденом и Т. Гоббсом и также стимулировавшие бурное развитие общество-знания. Эту удаленную от нас по времени полемику можно уподо­бить по значению спору о вещах, до сих пор волнующих россий­ского гражданина: о социальном и пенсионном страховании, на­логовом кодексе, реформе здравоохранения или штрафах за нарушение ПДД.

М-дискуссии по поводу колдовства несводимы к м-взаимо-действию в форме критики теологии со стороны науки. Они в пол­ной мере являлись и формой м-исследования внутри самой науки и играли важную роль в развитии ряда наук именно тогда, когда их собственная концептуальная база еще только формировалась. Этот спор не отвечал ни внешним, ни внутренним потребностям теологии; он лишь вынуждал теологов стихийно адаптироваться к новому интеллектуальному климату. И напротив, он иницииро­вался потребностями естественных и гуманитарных наук к само­определению как в отношении их предмета, так и метода. Дискус­сии такого рода вели к упрочению новой дифференциации наук, основанной на пересмотренной иерархии бытия, в которой сфера сакрально-мистического, политико-правовые отношения и мир

350

Раздел III. Прикладные исследования

природных стихий и качеств существуют самостоятельно и рядо-положенно. Направленность рефлексии против габитуса, атака формирующегося естествознания против терпящей кризис теоло­гии в качестве эпифеномена имели рефлексивную коммуника­цию ученых между собой и тем самым способствовали возникно­вению новых дисциплин.

Именно в то время началось конституирование теоретического содержания политологии — с постановки вопросов о природе госу­дарства, власти монарха, соотношения личности и общества (Н. Ма­киавелли, Т. Гоббс и Ж. Боден — тот самый участник спора о колдов­стве!) и формирование ее как дисциплины. Это был длительный путь, предпосылки которого коренятся еще в трудах Аристотеля. Од­нако его едва ли можно в полной мере понять, не отдавая должно­го междисциплинарному взаимодействию XVI—XVII вв., когда идейную основу политической науки составили гражданская ис­тория, правоведение и философия, вышедшие из подчинения

теологии

Случай 3. Химия против алхимии. Аналогичный случай направ­ленности рефлексивной ориентации против габитуальной мы на­ходим в критике алхимии с позиции формирующейся научной хи­мии, которую развернул Р. Бойль². Одним из важных мотивов этой критики было стремление разобраться в противоречивом ка­лейдоскопе мнений по поводу природы химических элементов, соединений и смесей, а также способов их анализа. Аристотелики, спагирики и ятрохимики создали плотную терминологическую завесу вокруг своих концепций. Спор между сторонниками раз­ных концепций лишь условно можно уподобить м-взаимодейст-вию или исследованию, поскольку даже термины «физика», «хи­мия», «алхимия» и «физиология» нередко означали одно и то же -своего рода натурфилософию.

¹ Начало политологии в качестве дисциплины в современном смысле (в том числе учебной) датируется 1857 г., когда в Колумбийском университете (США) была создана кафедра истории и политической науки. На симпозиуме ЮНЕСКО по политической науке (Париж, 1948) был введен в оборот термин «политология» и были разработаны рекомендации по введению ее преподавания как дисциплины в рамках университетского образования.

² См.: Касавин И. Т. Наука и культура в трудах Роберта Бойля // Эпистемология и философия науки, 2007. № 1, а также перевод фрагментов труда Р. Бойля «Хи­мик-скептик» (там же).