Глава 7. Конструктивизм: заявленные программы и нерешенные проблемы 139

смысле языковых выражений... Предполагать, будто вне и незави­симо от нас существуют предметы с многообразными - известны­ми и неизвестными нам — свойствами и наше знание лишь с той или иной степенью полноты и точности отображает и описывает эти предметы, по-детски наивно»¹.

И напротив, «объективизм обоснования» — тезис значительно более сильный. «Информация», «обосновывает» и «мнение» суть, по Богосяну, явления природной реальности, существующие вне человечества и отдельного индивида, поскольку он представляет собой часть общества. Главное, что общество сводится к интере­сам и потребностям, а вся совокупность социальных институтов науки, права, морали, СМИ начисто игнорируется. За пределами внимания оказывается вся обширная проблематика взаимосвязи логики и риторики, науки и политики, обоснования и убежде­ния². Поэтому Богосян конструирует даже не попперовский «тре­тий мир» и не платоновский топос ноэтос, а какую-то фантасма­горию витающих в безлюдном космосе, подобно астероидам, он-тологизированных фрагментов процесса обоснования.

И, наконец, объективизм рационального объяснения — это удивительный апогей индуктивистского эмпиризма. Неужели не­кие чистые факты и в самом деле лежат в основе наших мнений и заставляют верить в их истинность? Боюсь, что сфера таких фактов очень узка. Если мы едем за рулем американского «Крайслера» и видим крохотный силуэт двигающегося навстречу американского же грузовика «Фредлайнер», то я бы не верил своим глазам и допус­тил бы, что грузовик вовсе не игрушечный и лучше с ним разой­тись. Я бы не рекомендовал Богосяну есть американские гамбурге­ры, хотя они и удивительно аппетитны на запах и вкус: это всего лишь глютамат натрия. А получая зарплату, я бы на его месте требо­вал вместо долларов золото: ведь американские деньги в особенно­сти, как он сам убеждает нас, лишены подлинной реальности, они всего лишь плод нашего сознания. Впрочем, «факты» вовсе не та­кие уж и чистые, поскольку берутся в «подходящих обстоятельст­вах» (контексте?). Так что эта оговорка вполне приближает Богося-

¹ Никифоров А.Л. Структура и смысл жизненного мира. М., 2012. С. 74.

² См., например: Eemeren F.H. van, Grootendorst R. Speech Acts in Argumentative Discussions. Dordrecht : Foris, 1984; Audi R. Practical Reasoning. N.Y. : Routledge, 1989; Wright G. H.von. On So-Called Practical I nference//ActaSociologica. I972.№ 15; RescherN. Plausible Reasoning. Assen: Van Gorcum, 1976.

140

Раздел I. Категориальные сдвиги

на к критикуемой им позиции, согласно которой факты конструи­руются в определенном теоретическом и культурном контексте.

Догматическая позиция, состоящая в нежелании (неумении?) совмещать объективизм и релятивизм, реализм и конструктивизм и строить тем самым более богатый и адекватный образ познания, напоминает идейную платформу марксистов-ленинцев, отстаи­вавших «теорию отражения» и «материалистическую диалекти­ку». Мейнстриму аналитических философов еще предстоит отка­заться от некоторых обветшавших «верований» и прийти к более гибкой и сбалансированной эпистемологии, включающей не ста­тичного, абстрактно-гносеологического, но социально-истори­ческого субъекта. Если пренебречь амбициями, то пример тому можно поискать и в англосаксонском мире, и даже в России.

Так, В.А. Лекторский, характеризуя позицию конструктивно­го реализма, пишет: «Я во всех своих ипостасях, в том числе и в ка­честве познающего, может быть понято как существующее ис­ключительно в социальных коммуникациях, т.е. как продукт и од­новременно условие социально-культурного конструирования. Это не означает, что субъективная реальность и Я фиктивны. Нет, они вполне реальны, однако это особый тип реальности. Ведь ре­альность вообще неоднородна. Это не только атомы и электроны, но и деревья, скалы, столы и стулья. Это не только предметы, но и их тени, не только вещи, но и события и процессы. Я, субъектив­ность и познание относятся к реальности особого типа: реально­сти коммуникативной»¹.

Обвиняя сторонников релятивизма и конструктивизма в лич­ной боязливости или трусости (fear), что подтверждают названия его работ («Боязнь знания», «Боязнь терминологии»), Богосян не должен удивляться, если его собственную позицию обозначат как «Отвагу глупости». Этим можно было бы отчасти даже гордиться. Ведь сказано: «Тот, кого некое событие повергает в отчаяние, есть трус, но кто сохраняет надежду на человеческую природу, тот ду­рак» (Альбер Камю).

Философско-методологически и смысл дискуссий вокруг кон­структивизма состоит в возрождении попыток дать общий взгляд

¹ Лекторский В.А. Философия. Познание. Культура. М., 2012. С. 230.