Глава 20. Табу, мораль и эпистемология запрета

439

Исаак демонстративно предпочитает первенца Исава, потому что Ревекка столь же демонстративно любит одного Иакова. Но красный космач Исав — копия Исмаила, сводного (первородно­го!) брата Исаака, он вызывает тягостные воспоминания о нена­вистном и обделенном брате, он любим через силу, по обязанно­сти. Жены его - хеттеянки Иегудифа и Васемафа; «они были в тя­гость Исааку и Ревекке»¹. Исаак не возражал бы против того, чтобы Иаков родился первым; Ревекка угадывает его мысли и ор­ганизует для Иакова древний обряд, называемый «вторым рожде­нием».

Обряды «второго рождения» многообразны и известны, как свидетельствует Дж. Фрэзер, в Европе, Африке и Азии. Они слу­жат усыновлению ребенка, лечению, примирению, очищению, искуплению, охране от напасти, повышению социального стату­са. Многие из данных обрядов предполагают использование зве­риных шкур (часто именно козьих), в том числе в виде прикреп­ляемых ктелу полосок, которые призваны символизировать новое рождение от козы-матери. Это вторичное рождение от козы «счи­талось необходимым или желательным в тех случаях, когда млад­ший сын приобретал право первородства в ущерб старшему живо­му брату»². И одновременно имитация второго рождения осуще­ствлялась в Древней Греции и Древней Индии для ритуального возвращения из мертвых человека, который долго отсутствовал в племени.

Возвращение Иакова из Месопотамии в Хеврон не могло не поразить всех домочадцев Исаака. Иаков, младший сын, покинул дом отца еще юношей, о нем забыли и считали его мертвым. И вот - огромные стада крупного и мелкого скота, вьючные и вер­ховые верблюды, лошади, ослы, горы поклажи, всадники, правед­ная жена, две наложницы, двенадцать сыновей, многочисленные слуги и рабы - весь этот караван привел к Исааку уже постарев­ший и все еще неузнаваемый Иаков. Исав к тому времени давно пренебрегал заветом, беря в жены дочерей ханаанских, с которы­ми имел множество детей. Богатство и правоверность Иакова са­ми по себе делали его единственно достойным наследником Иса­ака, «благословенным» не на словах, а на деле. К тому времени Бог

¹ Быт. 26; 35.

² Фрэзер Дж. Указ. соч. С. 264.

440

Раздел 111. Прикладные исследования

уже осуществил очередное иносказание: Иаков обрел новое имя -Израиль, и ему было предначертано продолжить дело Авраама. Это новое имя и долгое отсутствие требовали нового рождения, новой записи в актах гражданского состояния, которое и должно было произойти не до бегства Иакова к Лавану, а по возвращении от него.

Вот тут только и вошел Иаков с козьим рагу в шатер Исаака.

И раньше это не могло произойти, ибо именно у Лавана, сво­его дяди-обманщика, «беса преисподней» (Месопотамия, место многолетней ссылки, социальной смерти Иакова, воспринима­лась именно как мрачное посмертное обиталище), Иаков получил первые уроки торговой подмены, приняв Лию за Рахиль.

В библейском повествовании обнаруживается ретроспектив­ная инверсия, свойственная мифу: причина и следствие, архетип и его подобие меняются местами. Лия вместо Рахили, Иаков вме­сто Исава. Обмен ритуальными фразами, козьи повязки, прочие аксессуары - и Иаков избавлен от всех прошлых грехов, очищен от многочисленных торговых обманов, случившихся за все пред­шествующее время, отныне он уже первородный сын, а Исаву до того нет дела, он давно отделился и живет своим хозяйством бок о бок с сыновьями Измаила, своего прототипа.

Мистический характер процедуры обмана-обмена товара на деньги и обратно очевиден не только для Маркса. Инобытие пред­метов, иносказание слов. Авраам выдает-продает фараону свою жену Сарру за сестру (она ведь и в самом деле его ритуальная сест­ра, тем более что и для фараона различие сестер и жен несущест­венно), а в обмен получает от фараона стада. Исаак оборачивается барашком, а взамен получает жизнь. Иаков перевоплощается в Исава, дабы получить право первородства. Лаван выдает одну се­стру за другую, обманом продавая дочерей Иакову за его труд. Иа­ков превращает белых овец в пестрых, обманом забирая зарабо­танный им скот по договору с Лаваном. Иуда целует и выдает тем самым за раба своего брата Иосифа, продавая то, что ему не при­надлежит. И так далее.

Состоявшийся обмен — иносказание обмана. В сакральном мире правит тождество, которое идет вразрез профанной, эмпи­рической реальности. Сестра не тождественна не только жене, но даже другой сестре, как брат не только не тождествен рабу, но и другому брату. Не только коза или баран не тождественны челове-