Глава 27. Субъект интерпретирующий: синтез когнитивных практик

519

образ познания, учитывающий образ описываемых Л.А. Микеши-ной различных когнитивных практик.

Наконец, указанное выше рассмотрение приводит к фунда­ментальной проблеме соотношения языка и познания, которая в ряде современных философских течений практически заслоняет всю остальную философскую проблематику¹. Идея языка как «опыта мира» оказывается также предельно значимой для фило­софии познания, преодолевающей «чистый гносеологизм». «В философии познания может быть обобщен и применен бога­тый опыт включения языка как фундаментальной онтологиче­ский и когнитивной основы, представленной вес многообразных ипостасях, во все разделы эпистемологии и философии науки, что принципиально изменит в целом учение о знании и познаватель­ной деятельности человека»².

Идея философии познания

В самом ли деле можно синтезировать результаты такого рас­смотрения для радикального переосмысления природы теории познания вообще? И как остаться на поле рациональной филосо­фии и одновременно синтезировать когнитивные практики? Здесь, по-видимому, и возникает сама идея «философии позна­ния». Слово автору:

«Я стою на стороне сохранения и дальнейшего развития систе­матической философии познания на основе синтеза когнитивных практик, а также диалога двух традиций — рассудочно-рациональ­ной (картезианской) в ее современном виде и экзистенциаль­но-антропологической. Разумеется, при этом необходимо при­знать, во-первых, исторический характер субъект-объектной па­радигмы познания и, во-вторых, право создавать когнитивные практики вне этой парадигмы. Главные принципы такого синтеза и диалога — это прежде всего те, что хорошо известны, идут от

¹ В процессе подготовки исследования положения дел в оксфордской филосо­фии (См.: Оксфорд-1990: case-study британских философов // Вопросы филосо­фии. 1994. № 7) мне случилось задать Рому Харре вопрос о том, какая наука могла в большей мере соответствовать его интересам, если бы не было философии. «Об­щая лингвистика», — был ответ.

² МикешинаЛ.А. Указ. соч. С. 523.

520

Раздел IV. Полемика

классических традиций, — такие, как укорененность познания в бытии, единство и категориальная оппозиция субъекта и объекта, различение эмпирического, трансцендентального и экзистенци­ального субъекта, а также рациональность и преемственность в познавательной деятельности и ряд других»¹.

Таким образом, если использовать известную метафору И. Ла-катоса, философия познания выступает как такое объединение подходов к анализу познания, «жесткое ядро» которого образует рациональная методологическая ориентация (значимость позна­ния, реальность субъекта, специфика науки, регулятивный харак­тер социокультурных ценностей), а «защитный пояс» - эмпири­ческое многообразие совокупного познавательного процесса и философская истина как его интегральная картина.

Мы заканчиваем фрагментарное и субъективное — как все­гда - чтение книги. Время чтения пробежало так незаметно, что как-то не приходило в голову, что все эти 622 страницы - итог многолетнего творческого труда, 30-летних раздумий, бесчислен­ных докладов, дискуссий и лекционно-семинарских бесед со сту­дентами и аспирантами. К этой мысли я прихожу словно по обя­занности, произвольно заканчивая разговор. Фраза, завершаемая в нужном месте, обрывается на середине... Гадамер где-то во вве­дении к «Истине и методу» нетрадиционно для немца написал, что у него и в мыслях не было строить общую теорию, методоло­гию гуманитарных наук, это, де, всего лишь «герменевтические штудии». «Полемические главы» Людмилы Александровны - та­кой же незаконченный текст, оживающий в момент, когда мы его читаем; не возводящий границ, но открывающий новые горизон­ты; начинающийся там, где мысль грозит оборваться. Поэтому и в конце ничего, кроме многоточия, поставить не удается...

¹ МикешинаЛЛ. Указ. соч. С. 52-53.