Раздел I. Категориальные сдвиги

му обладающего особыми чертами. Никто, кроме изобретателя этого языка, не может использовать и понимать его, коль скоро он говорит об опыте, который дан непосредственно и не может быть объективирован. «Но мыслим ли такой язык, на котором человек мог бы для собственного употребления записывать или высказы­вать свои внутренние переживания — свои чувства, настроения и так далее? — А разве мы не можем делать это на нашем обычном языке? - Но я имел в виду не это. Слова такого языка должны от­носиться к тому, о чем может знать только говорящий, — к его не­посредственным, личным впечатлениям. Так что другой человек не мог бы понять этот язык»¹.

И в этой позиции, как мы видим, происходят отказ от чисто онтологической трактовки и дополнение ее эпистемологическим подходом к сознанию, в плодотворности которого убеждены мно­гие российские философы и психологи². В.П. Филатов удачно вы­делил собственно эпистемологическую проблематику философии сознания³. Мы познаем сознание, казалось бы, наиболее непо­средственным и достоверным образом, осуществляя самонаблю­дение, однако такое знание не является интерсубъективно обос­нованным. И одновременно мы познаем сознание опосредованно и интерсубъективно, наблюдая поведение других людей, однако такое знание является лишь приблизительным и вероятным. К этому следует добавить и другие вопросы, связанные с ролью сознания в процессе познания. Можно ли свести познание к адап­тации в природном окружении, как полагают эволюционные эпи­стемологи? Или фактор самосознания и рефлексии принципи­ально важен для познания? Наконец, оправданно ли вообще рас­смотрение сознания вне процесса познания, как это нередко происходит в рамках дискуссий по проблеме сознание-мозг? И вместе с тем есть ли в сознании что-либо, что не является знани­ем? Сводится ли сознание к знанию о происходящих в теле про-

' Витгенштейн Л. Философские исследования // Л. Витгенштейн. Философ­ские работы. Ч. 1. М, 1994. С. 171. №243.

² См., например: Лекторский В.А., Молчанов В.И., Зинченко В.П. Сознание // Энциклопедия эпистемологии и философия науки. М., 2009; Иванов Д.В. Функ­ционализм — метафизика без онтологии // Эпистемология и философия науки 2010. №2. С. 95-111. '

³ См.: Филатов В.П. Обсуждаем статью «Сознание» // Эпистемология и фило­софия науки. 2005. № 3.

Глава 3. Что значит быть лондонской цветочницей?

69

цессах? Являются ли квалиа знанием или исключительно эпифе­номеном деятельности мозга? И в чем же субъективность квалиа, понятых как продукты деятельности мозга? Неужели именно они, а не особые соотношения между «культурными качествами» — способностью к творчеству, любовью к прекрасному, страхом смерти — характеризуют каждого отдельного человека?

Противоположности гуманистического и натуралистического подходов к сознанию Р. Харрё охарактеризовал как отношение между дискурсивной психологией¹ и нейронаукой². Он полагает, что дискурсивная психология призвана ставить задачи, а нейро-наука — искать механизмы их реализации, — такова программа объединения их усилий. Так или иначе для «нормальной науки» последствия такого противостояния или союза оказываются не особенно трагическими. Сторонники обоих подходов занимают­ся своим делом, используют разные методы, получают разные ре­зультаты. Они могут в трудные минуты поражаться тайне созна­ния и размышлять о загадочности «субъективного опыта», его эмерджентности, эпифеноменальности, супервентности, квази­каузальности. Однако в своей повседневной жизни ученые прак­тикуют ту или иную форму редукционизма в понимании челове­ческой субъективности. И иначе быть не может, если условием науки является получение объективного знания об изучаемом предмете, даже если это такая тонкая материя, как сознание — про­шу прощения за каламбур. Серьезной и по-настоящему трудной -вплоть до неразрешимости - является собственно философская проблема сознания .Она представляет собой наиболее яркую про-блематизацию отношения человека к миру и его места в этом мире и образует то, что можно назвать «жестким ядром» мировоззре­ния. Каким мы хотим видеть человека? Какой образ человека фи­лософ предлагает всем остальным? Личность, наделенную душой, духом, сознанием, или субъекта психических, ментальных состоя­ний? Фигуру, поведение которой может быть неотличимо от пове­дения зомби, компьютера, робота? Человека, мечтающего изме­нить геномную основу психики и превратиться в сверхчеловека? Мистика, находящегося в плену бессознательных переживаний?

¹ См.: Касавин И. Т. Дискурс-анализ и его применение в психологии // Вопросы психологии. 2007. № 6.

² См.: Харре Р. Философия сознания: итоги и перспективы // Эпистемология и философия науки. 2007. № 4.

70