Глава 13. Дэвид Юм. Парадоксы познания

255

вообще и давало бы нам право на подобное наименование, полагает Юм. Может быть, эта перцепция находится в отношениях между объектами? Но ведь сами отношения объектов не воспринимаются непосредственно, являясь лишь идеями. Осознание этого обстоя­тельства находит выражение в его пересмотре идей «Трактата». В «Исследовании о человеческом познании» он фактически отка­зывается от рассмотрения причинности в онтологическом плане и переходит к анализу причинных высказываний. Вероятно, «Иссле­дования» вообще могут быть охарактеризованы как некий поворот: от реальности к языку, от происхождения к структуре идеи, от он­тологии и психологии к эпистемологии.

Вот как Шпет поясняет и развивает точку зрения Юма: «По существу все классификации причин можно свести к представлению причин как созидающих сил и простой последова­тельности во времени. То или иное понимание причинности есть дело той науки, которая устанавливает причинную связь. Словом, в объяснение причинности мы не входим. Наша задача исключи­тельно гносеологическая. Для нас важен закон причинности как то необходимое средство, без которого немыслима никакая наука. Нам важно выяснить, общеобязателен закон причинности или нет, необходимо ли, чтобы всякое явление было подчинено зако­ну причинности ... вопрос о содержании есть иной вопрос, чем во­прос о ценности того суждения, предикатом которого является по­нятие причины» (курсив мой. - И.К.)¹.

Примечательно, насколько юмовская постановка вопроса, ре­конструированная Шпетом, оказывается в русле дискуссий в не­классической физике начала XX в., в частности знаменитого спо­ра между Н. Бором и А. Эйнштейном. Что есть причинность - ат­рибут объективного порядка вещей или категория, позволяющая мыслить мир как упорядоченное целое? Есть ли основания для приписывания причинности внешнему миру, если под ней пони­мается нечто большее, чем простые феноменалистские смеж­ность, сходство и последовательность во времени? Впрочем, мож­но ли построить последовательно феноменалистскую интерпре­тацию причинности? Ведь она все равно должна опираться на такие категории и представления, как пространство, время и по­добие, которые не сводятся к непосредственно воспринимаемым

¹ Шпет Г.Г. Указ. соч. С. 12-13.

256

Раздел II. История познания: принципы и примеры

феноменам? Невозможность бескомпромиссно-наивного реа­лизма и столь же последовательного феноменализма и есть тот вы­вод, к которому приближается Юм и который приходится делать современным физикам и философам.

Сам же Шпет стремится сделать Юма более последовательным, чем он был в действительности, и ликвидировать то, что мы назвали «амбивалентностью». Поэтому он (вполне в русле известной крити­ки психологизма) упрекает Юма в том, что тот не ограничивается гносеологическими вопросами и даже кладет психологию в основа­ние теории познания. Это, кстати, дает основание В. Васильеву включить Юма в историю философской психологии и даже психо­логии вообще. Как мне представляется, именно проблема причин­ности позволяет Юму показать тщету интроспективной психологии и вообще всякого подхода, который строится чисто натуралистиче­ски и игнорирует связь сознания с деятельностью и коммуникацией. Антиметафика, антионтологизм Юма есть форма поиска иной онто­логии сознания. Перефразируя классика, можно сказать, что поня­тие причинности позволило Юму вплотную приблизиться к пони­манию социальной природы сознания и остановиться перед ним.

Поэтому и проблема причинности обладает интегральным значением для философии и науки. Ведь у Юма основание новой эмпирической науки — теория познания, сама основанная на опыте. При этом главным источником знания оказывается неко­торая причинная связь; вопрос об источнике знания и есть вопрос о причине наших представлений. Поэтому и теория познания на­столько состоятельна, насколько она способна решать эту пробле­му. Юм не находит источника знания внутри узко понятой челове­ческой природы именно потому, что его там нет. И в этом он зна­чительно умнее некоторых современных когнитивистов, ищущих сознание в мозгу. Источник и знания, и сознания находится за пределами человеческого тела, он в деятельностном взаимодейст­вии с миром и другими людьми.

Привычка vs следование правилу

Ниже речь пойдет о возможности включения Юма в контекст современной философии языка и, в частности, вопросов о приро­де и основании значения. Коль скоро истоки лингвистического